— Витька, зря ты ее сюда привез. Я и не думала, насколько все серьезно. Клянусь, если твой Фролов придет к финишу целым и невредимым, я все равно его покалечу!
Стас приходит невредимым, огласив ревом летящего спортбайка тишину ночи, идя нос к носу со своим соперником, и мне не сразу понятно, кто из них победитель. Да и неважно это. Два мотоциклиста умчались вдаль и когда неспешно возвращаются к линии финиша, их обступает радостная и шумная толпа…
— Фрол! Молодец, Фрол! Ну ты даешь!.. Лом, без обид! За тобой реванш!
…Она приветствует парня в черно-белом шлеме и черной кожаной куртке, на темном спортбайке, но я сразу узнаю его. Я всегда узнаю его. Это как стрелка компаса внутри меня, что всегда укажет верное направление.
Он отставляет подножку и встает с мотоцикла. Снимает шлем, запуская пальцы в длинную челку. Улыбается своей красивой улыбкой, не имея ничего против, когда ему на шею с визгом прыгают незнакомые девчонки…
Кто-то из парней похлопывает Стаса по плечам, кто-то жмет руку… я не смотрю вокруг. Я чувствую, как мои ноги пришли в движение и начали путь. К нему.
— Настя, я с тобой! — отзывается Таня, но мне не нужна ее помощь. Сейчас нет. Ровно через секунду он заметит меня.
Заметил. Не знаю, что увидел в моих глазах, но улыбка сползает с его лица, а руки отталкивают тех, кто оказался между нами.
— Стас! Ты слышишь, Стас! Лом уже хочет ответки! На любой трассе! Только скажи, когда будешь готов!
Не слышит. Сейчас он смотрит, как я медленно приближаюсь к нему, не обращая ни на кого внимание. Не замечая, как его молчание и мое приближение заставляет всех расступиться.
Я всегда чувствовала, что у нас есть свое время, особое, когда мы остаемся в целом мире одни. И неважно кто рядом и видит нас. Важно то, что мы хотим сказать. И сейчас, когда я наконец вижу его, я хочу сказать так много и не могу. Слова заиндевели в груди.
Я подхожу близко и поднимаю голову. Снова нахожу взглядом его глаза — темные, горящие золотом в отсветах ночи, неспокойные, с жадным ожиданием всматривающиеся в меня…
— Настя…
Пощечина звенит вместе со звуком моего имени. Хлесткая и звонкая.
— Настя…
Я бью не щадя ни его ни своих рук.
— Настя…
Смотрю на дрожащие пальцы, не веря, что только что совершила, и закрываю лицо ладонями. Ужасаюсь поступку, тем чувствам, что захлестнули меня.
Он жив, здесь, рядом после недельной тоски, страх нашел выход, и холод сентябрьской ночи мгновенно опускается на плечи. Вряд ли я сейчас способна самостоятельно сделать хотя бы шаг. Но сказать получается — изломанно и глухо сухим горлом:
— Я тебя ненавижу! Ну почему, почему с тобой так больно!
— …Вот это поворот!
— Кто это? Она что, с ума сошла? Это же Фрол!
— Похоже, его девчонка.
— Скорее ревнивая подружка. Первый раз слышу, что у него кто-то есть.
Сторонние голоса, незнакомые люди… Мне все равно, что они говорят, что обо мне думают. Наше время ушло, и мир снова обрел звуки. В этих звуках нет меня, как нет места в чужой толпе. Если бы я могла, то сейчас просто исчезла.
Я не могу видеть, но знаю, что это Стас. Куртка с его плеч еще горяча, когда он набрасывает ее на меня, притягивая к своей груди.
— Эльф, прости, я дурак, — только для меня говорит в макушку, обнимая крепче. Разрешая его почувствовать. — Поехали домой. Давай уедем отсюда, слышишь?
— Я бы тебе, Фрол, еще не так врезал. Так что ты, считай, легко отделался.
— Рыжий, не сейчас.
— Настя, мы с Таней отвезем тебя домой. Только скажи.
— Я же просил, Рыжий, не лезь!..
— Стас, не дури! Здесь недалеко, а девчонка замерзла. Твой спортбайк — не самое лучшее решение.
— …Если не хочешь, чтобы я перестал считать тебя другом. Витька, отвали!
Руки Стаса так крепко обнимают меня, что я невольно прижимаюсь щекой к твердой груди. Слышу его запах, чувствую тепло горячего тела. Его сердце бьется так же сильно, как мое… Я роняю ладони, не понимая, как вдруг оказалась от него в опасной близости.
— Настя, я буду осторожен, обещаю. Как никогда осторожен. Пожалуйста, Эльф, верь мне! Я не смогу тебя отпустить, когда нашел. Когда ты нашла меня.
Он не отпустит. Я чувствую силу в его руках. Снова удивляюсь: сколько ее в нем — скрытой, непокорной. Она почти осязаемо окутывает меня, подчиняя воле парня. Но я и сама не могу от него уйти. Не тогда, когда нашла. Не могу, хотя все еще помню самоуверенную улыбку, щедро отмеренную другим, и девчонок, повисших на его шее. Помню. Но под волей теплых рук не хочу думать: так ли для него действительно важно, чтобы я осталась с ним, а не другая.
Я выплеснула эмоции, любопытные взгляды прожигают насквозь… Чувство душевного опустошения не позволяет сопротивляться, когда Стас застегивает на мне куртку и надевает шлем. Это кажется странным: видеть себя словно со стороны и осознавать, что ты мало на что способен в отдельный момент. Голос и силы вернуться, конечно же, но не сейчас.
— Нет… — все же пробую протестовать, понимая, что он остался без защиты. С встрепанными волосами на шальной голове, в одной тонкой черной футболке, облепившей крепкую грудь, которой я всего секунду назад касалась щекой.
— Не спорь! И помни: я обещал.
