Я прячу телефон в сумку и возвращаюсь к лекционному залу. Нахожу аудиторию пустой, вхожу в просторную комнату, и обращаюсь к мужчине, который стоит ко мне спиной у приоткрытого окна с сигаретой в руке.
— Дмитрий Иванович? Это Анастасия Матвеева. Извините, но вы хотели со мной поговорить?
— Хотел.
— Это насчет конкурса?
— Нет.
— Тогда о чем?
Я жду, оставаясь стоять на пороге, намереваясь уйти при первой возможности, и мужчина оглядывается.
— Торопишься? Как знакомо. Твоей матери тоже было плевать на чувства других.
Я так и застываю на месте, не ожидая услышать от незнакомца что-либо подобное.
— Простите, что?
— Анна Григорьева. Ее ведь Анной звали? Твою мать?
— Да… — моего дыхания хватает только на то, чтобы ответить.
— Сходство практически идеальное. Невероятное сходство. Странно, что семья твоего дяди никогда и ничего о тебе не говорила.
23
POV Стас
— Ладно, Рыжий, спускай пар. Я был не прав, признаю.
Я стою в кабинете Бампера и смотрю другу в глаза, пока он молча постукивает тупым концом карандаша о дорогую полировку письменного стола, сидя в рабочем кресле.
— Витька! — не выдерживаю паузы. — Хватит! Не заставляй меня падать на колени!
— Ну, хоть что-то, — Рыжий отпускает злой смешок. — Думал, в твоей голове уже никогда не прояснится.
— Да будет тебе…
— Ничего не будет! — Бампер отшвыривает карандаш в сторону и встает из-за стола. Нависает над ним, упираясь кулаками. — На этот раз, Фрол, твой затяжной неадекват стоил нам серьезных проблем с ребятами Глеба! Скажи спасибо, что цел остался, и что живем под Большим Босом. Это кого хочешь лучше ледяного душа охладит! Не то бы ходил сейчас с отбитыми яйцами!
— А кто вас с Люком лезть просил? — я тоже завожусь с пол-оборота, хоть и не прав. Черт. Это еще хуже! Когда смотришь другу в глаза и не знаешь, что сказать. Вернее, знаешь, но слов так просто не подобрать. — Я сам за себя привык решать! Ты знаешь! И перед Глебом бы ответил!
— Дурак!
Рыжий отваливается от стола и сует руки в карманы брюк. Вздыхает резко, кусая губы.
— Ладно, затерли. Сам он привык решать… Честное слово, Стас, еще раз увижу твою Настю ночью у клуба, одну, — перестану уважать. Ты меня услышал? Если она твоя, конечно.
Бампер знает, как вести разговор и никогда не бросает слов на ветер. Сейчас я чувствую, как этот ветер овевает меня зимним холодом.
— Я чего-то не знаю, Рыжий? — слова друга заставляют насторожиться.
— Может, и не знаешь.
— Витька, не томи.
— Прошлой ночью Настя напоролась на ребят Хрящева. Здесь, у входа в клуб. Ну, чего смотришь, Фрол? Это не я бухал и самоубивался, пока твой Эльф искала тебя.
— Хрящ с ними был?
— Конечно. Собственной персоной. Стоял в стороне, но я заметил с кем пацаны. Пока нет явных претензий, я не могу запретить им появляться на нашей территории. Люку не говорил, как-никак нейтралитет держим. Ни к чему пока Илюху нервировать.
— Воропаев?
— Не видел. Но мог и не заметить.
— Понял. Я с Хрящевым сам поговорю.
— Твое дело.
— Рыжий…
— Да?
— Спасибо.
— Да п-пошел ты…
Но когда я уже выхожу за дверь, меня догоняет ворчливый и беспокойный голос друга:
— Смотри там не заговорись, Фрол! Если что — звони, приеду! И помни: я на тебя рассчитываю!
Я выхожу из клуба и смотрю на часы. Сегодня мы разминулись с Эльфом в университете, звонок Рыжего застал меня на полдороги к дому, и пока злость свежа, я намерен решить дело прямо сейчас. До того, как вечером заставлю Эльфа поговорить. Не знаю, насколько дорог ей ее белобрысый француз, что между ними было, но теперь, когда я знаю, что чувства живы, когда видел ее глаза и понял, чем они полны, — мне не уйти в сторону. Надолго терпения не хватит.
— Хрящ? Привет.
Я хлопаю дверью машины и улыбаюсь на все тридцать два зуба, направляясь к невысокому плечистому парню, который только что вышел из подъезда многоквартирного дома.
— Фрол? Привет. Ты меня разбудил. Чего звонил?
Хрящ потягивается и чешет пузо под широкой футболкой. Отмаргивается сонными глазами. Он не успевает зевнуть, когда я сдавливаю его шею рукой, толкая на дверь.
— Не зевай на улице, Леха, поймаешь шмеля. Лучше расскажи, к кому ты вчера подкатывал — у клуба Бампера?
— Фрол, эй, какого черта?! — упирается парень. — Я думал ребята преувеличивают, а ты точно с катушек слетел!
— Возможно.
Он силен и пробует освободиться, но я держу крепко. Говорить с ним впустую нет ни желания, ни времени. Нам уже приходилось раньше выяснять отношения, и он хорошо меня знает.
— Леха, ты всегда был сообразительным малым. Не усложняй, иначе придется напрячь твою память. Девчонок много, а я спрашиваю об одной.
Я встряхиваю его, и он нехотя признается:
— Ну, была одна залетная. Ребята ее даже вспугнуть, как следует, не успели. Бампер, сука, помешал.
Я чувствую, как глаза застилает темная пелена.
— Хрящ, забудь. Она моя.
— А я думал Рыжего…
Хрящ ржет и мне приходится садануть его под ребра. Что ни говори, а этот парень всегда был неробкого десятка. С длинной памятью и сволочной натурой, умеющей выявлять в людях слабые места. Хватка за мной, смех раздражает… и я готовлюсь ударить снова. Еще не в полную силу, скорее предупреждая.
