Первая учебная пара пролетает незаметно, во всеобщем волнении и перешептывании. Представление проектов назначено на десять утра и к означенному времени у лекционного зала собирается не меньше тридцати студентов. Слух о тяжелом характере и хорошей памяти учредителя конкурса разносится мгновенно, и мы мнемся и тихо переговариваемся у приоткрытых дверей аудитории. Рискуя именем и удачей подглядываем в щель, пока нас по очереди вызывают к доске важные шишки.
Это первый конкурсный этап. Необходимо произвести впечатление и запомниться своей работой комиссии, и, оказавшись на невысокой кафедре перед незнакомыми мужчинами, деканом факультета и преподавателями, я показываю подробный рисунок проекта и уделяю внимание деталям. Объясняю, каким вижу главный «Экспоцентр» города, какую собираюсь провести модернизацию выставочных залов и прилегающих к нему площадей, и не сразу понимаю, что мне, кажется, повторно задали вопрос.
— Что п-простите?
Это мужчина. Крупный, с залысинами, в дорогом костюме, лет сорока с небольшим. Он весь мой монолог сидит мрачнее тучи, и когда я подхожу к завершению презентации рисунка, спрашивает:
— Я спросил у вас: как ваше имя?
— Настя. То есть, Анастасия, — несмотря на тон незнакомца, я отвечаю вежливо, стараясь под тяжелым взглядом держать спину прямо и улыбаться. Продолжаю, вернувшись к презентации:
— Извините, я еще не сказала о многофункциональной стороне комплекса и оформлении павильонов Экспоцентра. О световом решении. Мне кажется, будет интересным и современным применить в архитектуре технику…
— Девушка, вы хорошо расслышали вопрос? — голос важного незнакомца снова прерывает меня. — Вы не назвали фамилию.
Я удивленно вскидываю глаза.
— Матвеева.
— Я хочу знать, Анастасия Матвеева, как зовут вашу мать? Или, возможно, звали?
Тон, которым мужчина задает вопрос, не терпит возражений. И я бы наверняка ответила, если бы вопрос касался проекта и темы презентации, а не моей личной жизни. А еще мне не нравится, как он на меня смотрит, и как напряженно ходят желваки на его бледных скулах. Как будто я однажды перешла ему дорогу.
Я сгоняю с лица улыбку и отворачиваюсь от доски, на которой висит мой рисунок.
— Извините, хм-м…
— Дмитрий Иванович.
— Извините, Дмитрий Иванович — отвечаю ровно, но показывая, что не намерена удовлетворять его любопытство. — Я не могу ответить на ваш вопрос. Он никоим образом не касается темы конкурса.
— Продолжайте, Матвеева, — приходит на выручку декан, и я с благодарностью киваю Василию Игоревичу.
— Спасибо.
Продолжаю свой рассказ, но от охватившего меня вдруг волнения едва ли понимаю смысл сказанных слов. Смотрю на незнакомца, что по всей видимости является учредителем конкурса, той самой заинтересованной стороной, и вижу как он коротко говорит с кем-то по телефону, не слыша меня. Снова спотыкаюсь о его взгляд и, запнувшись, окончательно теряю нить рассказа.
— Извините.
— Хорошо, Матвеева, идите! — командует декан, заметив мое замешательство. — Продолжайте работу, ждем от вас чертеж! И попросите войти следующего!
— Анастасия! — останавливает меня у дверей зала голос мужчины. — Задержитесь после презентаций. Я все же намерен с вами поговорить.
Странная просьба и странный человек. Он едва ли меня слушал. О чем ему со мной говорить? Но я терпеливо ожидаю в коридоре почти два часа личной аудиенции с незнакомцем, прежде чем решаюсь отлучиться в университетский буфет. Беру кофе, круассан с вишней, два тонких пакетика сахара — стандартный набор голодного студента, и сажусь у окна, устало опуская плечи. Роняя чайную ложечку в горький, растворимый напиток.
Да уж, представление проекта явно провалилось.
Телефон вздрагивает в сообщении, а вместе с ним и я, когда взглядываю на экран и понимаю, кто отправитель. Стас Фролов.
«Привет»
Долго вожу пальцем по дисплею, прежде чем решаюсь ответить.
«Привет»
«Университет?»
«Да»
«Ты снова бежишь от меня»
Я оставляю это сообщение без ответа, и он тут же отправляет новое:
«Ты прилежная ученица, Эльф, и трусливый заяц»
«Наверно»
Теперь он молчит. Ждет, что я соглашусь. Его не устраивает неопределенность, и я пишу:
«Ну, хорошо. Мне просто есть чего хотеть. По-настоящему хотеть. Вот и все»
«И чего же ты хочешь?»
«Тебе и правда интересно?»
«Очень!»
Я думаю гораздо дольше, чем пишу, но отвечаю уклончиво:
«Не так уж и много на самом деле. Обычный набор ингредиентов счастья. Ты заснешь от скуки, если я стану перечислять»
«А ты попробуй»
«В другой раз»
«Как скажешь»
«Настя, я хочу тебя…
…встретить»
Пауза длиной всего в пару секунд, а у меня перехватывает горло.
«Зачем, Стас?»
«Я бы тебе рассказал, так ведь ты не захочешь слушать»
«Не захочу»
«Хорошо. Тогда я просто скажу, что забыл о своем обещании»
«Настя?»
Я не отвечаю, глядя на экран телефона.
«Эльф, ты здесь?»
«Извини, я не понимаю о чем ты. Мне нужно идти»
Знаю, я трусливая лгунья, но это лучше прекратить, чем заиграться. Тем более, что мой кофе давно остыл, а разогретый в микроволной печи круассан — высох и вновь зачерствел.
