Надо иметь в виду, что директивы Шапошникова неизменно были на самом деле директивами Сталина.
Как вспоминал Василевский, бывший в это время заместителем Шапошникова:
«…Шапошников и я под диктовку Сталина записали следующую директиву в адрес главкома Юго-Западного направления Буденного…»[127].
Здесь уместно объяснить, каким образом на посту начальника Генерального штаба вместо Жукова оказался Шапошников.
29 июля 1941 года Жуков предложил Сталину свой анализ ситуации. Главным предметом его беспокойства было положение группировки Кирпоноса, то есть Юго-Западного фронта. И он выдвинул радикальные предложения.
«– Юго-Западный фронт уже сейчас необходимо целиком отвести за Днепр. За стыком Центрального и Юго-Западного фронтов сосредоточить резервы не менее пяти усиленных дивизий. Они будут нашим кулаком и действовать по обстановке.
– А как же Киев? – в упор смотря на меня, спросил И. В. Сталин.
Я понимал, что означали два слова “сдать Киев” для всех советских людей и, конечно, для И. В. Сталина, но я не мог поддаваться чувствам, а как начальник Генерального Штаба обязан был предложить единственно возможное и правильное, по мнению Генштаба и на мой взгляд, стратегическое решение в сложившейся обстановке.
– Киев придется оставить, – твердо сказал я.
Наступило тяжелое молчание… Я продолжал доклад, стараясь быть спокойнее.
– На западном направлении нужно немедля организовать контрудар с целью ликвидации ельнинского выступа фронта противника. Ельнинский плацдарм гитлеровцы могут позднее использовать для наступления на Москву.
– Какие там еще контрудары, что за чепуха? – вспылил И. В. Сталин и вдруг на высоких тонах бросил:
– Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?
Я не мог сдержаться и ответил:
– Если вы считаете, что я, как начальник Генерального Штаба, способен только чепуху молоть, тогда мне здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального Штаба и послать на фронт…
Опять наступила тягостная пауза.
– Вы не горячитесь, – заметил И. В. Сталин, – а впрочем… Если вы так ставите вопрос, мы сможем без вас обойтись…»[128]
Смысловую составляющую разговора подтверждает и Василевский, и весь дальнейший ход событий.
Начальником Генштаба стал Шапошников, который ни в чем не осмеливался возражать Сталину. И, повторим, все решающие директивы, направляемые в войска за подписью Шапошникова, были директивами Сталина.
Самоуверенная утопичность большевистского мышления была свойственна Сталину в высшей степени.
2 сентября, когда было уже ясно, что положение Юго-Западного фронта становится катастрофическим, Сталин направил Еременко очередные указания:
«Гудериан и вся его группа должна быть разбита вдребезги. Пока это не сделано, все ваши заверения об успехах не имеют никакой цены. Ждем ваших сообщений о разгроме группы Гудериана»[129].
Подобных сообщений не последовало. Последовало другое.
