«…Ход событий 26-й армии можно представить себе из следующих телеграмм.
21 сентября, 17 ч. 12 мин.: “Армия находится в окружении. С армией окружены все тылы ЮЗФ, неуправляемые, в панике бегущие, забивая все пути внесением в войска хаоса.
Все попытки пробиться на восток успеха не имели. Делаем последнее усилие пробиться на фронте Оржица… Если до утра 29.09 с. г. не будет оказана реальная помощь вспомогательными войсками, возможна катастрофа.
Штарм 26 – Оржица.
Костенко, Колесников, Варенников” ‹…›.
В безуспешных попытках форсировать реку дивизии израсходовали почти все боеприпасы. Генерал Костенко, не имея связи со штабом фронта, сумел связаться со Ставкой и послал маршалу Шапошникову радиограмму: “Продолжаю вести бои в окружении на реке Оржица. Все попытки форсировать реку отбиты. Боеприпасов нет. Помогите авиацией”.
22 сентября, 3 ч. 47 мин.: “Связь (с штабом фронта. –
22.9. делаю последнюю попытку выхода из окружения на восток. Прошу ориентировать в обстановке и можно ли ожидать реальной помощи. ‹…›”.
Но это была еще не последняя попытка генерала Костенко. 23 сентября в 09.21 он доносил в Генштаб:
“Положение исключительно тяжелое. С наступлением темноты попытаюсь с остатками прорваться в направлении Оржица, Исковцы, Пески. Громадные обозы фронта и раненых вынуждены оставить в Оржица, вывести которых не удалось”»[131].
Генерал Костенко в конце концов с небольшой группой своих солдат пробился из окружения.
Выйдя живым из киевской катастрофы, происшедшей по вине Сталина, он погиб в харьковской катастрофе, о которой пойдет речь.
Немецкий исследователь Г.-А. Якобсен лаконично констатировал:
«21.8–27.8. Битва под Киевом (свыше 600 000 пленных)»[132].
600 000 только пленных…
История киевской катастрофы проходит через все работы, посвященные Великой Отечественной войне, как один из ключевых ее моментов, чреватый самыми тяжкими последствиями.
