— Очень жаль, если я омрачу твою радость, — сказал маратх, но я должен передать весьма важные известия своему другу.
— Говори!.. Я готов ко всему; после радости бывает грусть, после счастья — горькие разочарования. Такова участь всех человеческих существ и моя особенно, больше чем кого-либо другого, мой друг.
— Известия, привезенные мною, могут быть приятными и неприятными, смотря по тому, как ты на них посмотришь, Сердар! Английское правительство издало декрет о всеобщей амнистии относительно всех лиц, скомпрометированных последним восстанием; оно дает слово оставить жизнь Нана-Сахибу и платить ему пенсию, сообразную его сану. С ним, одним словом, будут обращаться, как со всеми принцами, лишенными трона; к тем же, которые в течение месячного срока не сложат оружия, отнесутся как к разбойникам с большой дороги и повесят. Этот случай мне кажется весьма благоприятным, чтобы положить конец жизни, которую мы ведем, потому что рано или поздно…
— О! Я знаю англичан, — прервал его Сердар, — они нарочно притворяются ласковыми, чтобы захватить Нана-Сахиба и привязать его к триумфальной колеснице Хейвлока. Нет! Мы не можем допустить, чтобы знамя независимости топтали в грязь и унижали его в глазах индусов!
— Однако, Сердар…
— Продолжай свой рассказ, увидим потом, как лучше поступить.
— Англичане узнали самым странным образом, что Нана не покидал Индии.
— Каким же образом?
— Боюсь причинить неприятность своему другу.
— Говори, не бойся… Я сказал тебе, что готов ко всему.
— Да, я буду говорить, потому что должен сказать правду. В газетах Бомбея пишут, что правительство из Лондона прислало депешу вице-королю Калькутты, предупреждая его, что из рассказов твоей семьи…
При этих словах Сердар так вздрогнул, что Нариндра остановился, не решаясь говорить дальше.
— Продолжай! Продолжай! — сказал Сердар дрожащим голосом.
— От твоих родных в Европе узнали, что ты остался в Индии, а так как всем известно, что Нана-Сахиб мог бежать только благодаря твоей помощи, то все уверены, что он не расстался с тобой. Вот почему отдано приказание обследовать по всем направлениям окрестности Ганга и большую цепь гор на Малабарском берегу — единственные места, где благодаря джунглям можно долго скрываться от самых тщательных поисков.
— А затем…
— А затем, не доверяя туземцам, вице-король отправил батальон 4-го полка шотландцев из Бомбея, чтобы осмотреть Татские горы от Бомбея до мыса Кумари, тогда как другой батальон сделает то же самое между Бомбеем и границами Кашемира.
— Прекрасно, нагуляются вдоволь, — холодно отвечал Сердар.
— Надеюсь… Сердара не так просто поймать. Не будет ли, однако, более благоразумным вместо того, чтобы противиться без всякой патриотической цели…
— Все? — перебил его Сердар.
— Я должен еще предупредить тебя, что большое количество индусов и иностранных авантюристов, соблазнившись суммой обещанной премии…
— Да, миллион, ни больше ни меньше… Англичане хорошо платят изменникам…
— …готовятся идти вслед за войсками.
— Что касается этих, то мы заставим их раскаяться в своей смелости. У солдат же не тронем ни одного волоска на голове; они повинуются тому, что им приказывают.
— Их начальник тоже получит снисхождение?
— Кто он?
— Капитан Максвелл.
— Мясник Хардвара, Лакхнау, Агры, Бенареса и сотни других мест?
— Он самый.
— Война закончена, и он не нападет на меня, у нас с ним нет ничего личного, но у него старые счеты с Барнетом и Рамой-Модели — вот случай для них свести баланс. Я думал, что этот убийца женщин и детей служит в туземной артиллерии?
— Да, но вице-король послал его в Бомбей с приказом губернатору назначить его командиром экспедиции.
— Этот человек счастлив только среди крови и слез.
— Мне осталось сказать еще одно слово, и Сердар будет знать все.
В эту минуту перед Нариндрой и Сердаром выросла тень и сказала, пожимая им руки:
— Спасибо, Нариндра, спасибо за хорошую новость.
Это был Рама-Модели, привлеченный разговором.
— Ты слышал? — спросил Сердар.
— Я никогда не сплю, когда говорят об убийце моего отца, — мрачно ответил заклинатель, — продолжай, Нариндра.
— У нас есть еще более опасный враг.
— Мы его знаем — это Кишнайя.
— А что вы о нем узнали?
Рама-Модели был недавно на равнине; ему сказали там, что Кишнайю видели в окрестностях.
— Говорят, правительство следит за всеми душителями в провинции, чтобы помешать им совершить празднество пуджа в честь Кали, а потому все они скрываются в горах на расстоянии десяти миль от Нухурмура. Закрыть глаза на это празднество обещали только с условием, взять в плен Нана-Сахиба; в таком случае им разрешат кровавые таинства, лишь бы только человеческие жертвы были взяты из их собственного племени.
— Это вещь серьезная, и надо быть настороже, — задумчиво сказал Сердар. — Один из этих демонов для меня страшнее всех шотландцев. Мы с Нариндрой кое что знаем об этом.
— Да, благодаря Кишнайе нас едва не повесили в Пуант-де-Галле.
— И если бы не хватило присутствия духа у нашего друга заклинателя, мы не разговаривали бы так спокойно на Нухурмурском озере.
При этом воспоминании оба с чувством пожали руку Раме-Модели.
