«Предстоящий приезд царя в Варшаву будет, как говорят, отмечен некоторыми уступками полякам в отношении национальных прав. Ожидается созыв нотаблей, о которых упоминалось еще в органическом статуте Царства Польского 1832 года. Предполагают, что вновь будут открыты учебные заведения, что будет издан приказ об употреблении польского языка в официальных документах, об ежегодном опубликовании расходов и доходов и о предоставлении полякам права на утверждение прямых налогов. Ходят также слухи, что польская армия будет восстановлена, но под командованием русских офицеров. Четвертый рекрутский набор закончен. Никогда еще население не несло такого бремени».
В «Dusseldorfer Zeitung» от 7 августа мы также читаем:
«По сообщениям из Варшавы, генерал Ридигер, наместник Царства Польского, созвал предводителей польского дворянства и предложил обратиться к короне с петицией о восстановлении независимого польского королевства».
Немало было предложено решений польского вопроса различными партиями, но такое решение, какое предложено и предписано русским генералом, никогда никому не приходило в голову.
Из Копенгагена нам сообщают, что слабоумный датский король в сопровождении министра внутренних дел г-на де Тиллиша отплыл в Карлскруну для встречи с королем Швеции. Тиллиш — один из самых фанатичных приверженцев России, и предполагается, что встреча двух королей имеет целью возобновление дружественного союза с Россией, известного под названием северного Вооруженного нейтралитета[217]. Если Дания и Швеция намерены соблюдать нейтралитет по отношению к России, то отсюда не следует, что они имеют те же намерения в отношении Англии и Франции, как это явствует из следующего факта. Несколько дней тому назад генерал Меса, начальник артиллерии датской армии, производя смотр артиллерии национальной гвардии, произнес необычайно пламенную речь, в которой намекнул, что близится день, когда, возможно, артиллерия национальной гвардии, наряду с артиллерией армии, будет призвана королем к совместной защите скандинавского отечества. Завтра будет объявлен перерыв в работе парламента.
«Нынешняя сессия примечательна своими отложенными решениями не менее, чем крымская кампания своими отсроченными военными операциями».
Несколько дней тому назад журнал «Charivari»[218] напечатал карикатуру, изображающую испанский народ в разгаре сражения и двух кавалеристов — Эспартеро и О'Доннеля, обнявшихся над головами людей. «Charivari» ошибочно принял за конец революции то, что является лишь ее началом. Борьба между О'Доннелем и Эспартеро уже началась, и не только между ними, но и между военными предводителями и народом. Правительству мало помогло назначение тореадора Пучеты главным управляющим скотобоен, учреждение комитета по награждению участников баррикадных боев и, наконец, назначение двух французов, Пюжоля и Дельма, в качестве историографов данной революции. О'Доннель желает, чтобы кортесы избирались на основе закона 1845 г., Эспартеро — на основе конституции 1837 г.[219], а народ — на основе всеобщего избирательного права. Народ отказывается сложить оружие раньше, чем будет опубликована программа правительства, ибо программа, провозглашенная в Мансанаресе, уже не удовлетворяет его требованиям. Народ требует аннулирования конкордата 1851 г.[220], конфискации имений контрреволюционеров, представления отчета о финансах, отмены всех контрактов на постройку железных дорог и других мошеннических контрактов на общественные работы и, наконец, назначения особого трибунала для суда над Кристиной. Две ее попытки к бегству потерпели неудачу благодаря вооруженному противодействию народа. «El Tribuno» предъявляет следующий счет, по которому Кристина должна вернуть в государственную казну: двадцать четыре миллиона, незаконно полученных ею в качестве регентши с 1834 по 1840 год, двенадцать миллионов, полученных ею по возвращении из Франции после трехлетнего отсутствия, и тридцать пять миллионов, полученных из казны Кубы. Счет этот весьма умеренный. Ведь когда Кристина покидала Испанию в 1847 г., она увезла с собой крупные суммы и почти все драгоценности испанской короны.
Лондон, вторник, 15 августа 1854 г.
В «Kolnische Zeitung» сообщается, что
