Святый же возгореся духом о благочестии, начат строить монастырь на том месте. И како имам подробну писати, каковы скорби подъят преподобный от того боярина, многими обычаи покушашеся отогнати от места того, надеяся силе своей! Святый же глаголаше болярину тому: «Богом и государем почтен еси, подобает ти благочестию делателю быти, а не нечестию. Тако убо нечестивии творят, ты убо крестиянин, подобает ти быти в делех християнину. Разумей, что пророкъ Давыд[960] глаголет: „Человекъ, в чести сый, не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им”».[961] И паки глагола преподобный: «Силный и силнейши истязан будет.[962] Вам же подобает царским жалованием доволным быти поместием, а то земля государева, а не твоего поместия». И Яков же Салтыков но и паче разгореся и, надеяся величеству своему, всякими обычаи нанося преподобному всякия скорби, чтобы его согнати с места того и владети местом темъ.
Преподобный же Герасим, о благочестии подвизаяся, разгореся Святым Духом, глаголаше: «Господь гордым противится, смиренным же дает благодать».[963] Поиде к Москве и возвести благочестивому царю государю и великому князю Ивану Васильевичю всеа Руси на того боярина и воеводу, на Якова Ондреевича Салтыкова, о нечестии его. Благоверный же царь, сияя благочестием, слышав таковая о нечестии того боярина, и государь царь велми браняше. Преподобному же на том месте повеле благочестивый царь государь монастырь поставити и грамоту свою царскую повеле дати, что к тому месту бысть угодия. Преподобный же оттоле Богу помогающу и строя монастырь, церковь постави во имя Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Мария, честного и славнаго ея Введения, и теплую церковь постави с трапезою во имя святого чюдотворца Николы, и келии поставив, и вся благолепно устроив, якоже и в прочих общежителных местех бываше, и братию собра.
Боярин же той, Яков Салтыков, по преставлении преподобного Герасима остави мир и все богатество, и раб своих надели и отпусти их, и пострижеся в монастыре Живоначалныя Троица в Болдине, и поживе во всяком благочестии, исповедании. Исповедание же его бысть сицево до скончания живота его. Егда в церковь на пение, прежи прихождаше ко гробу преподобного и глаголаше сице со многими слезами и воздыханием молитва преподобному: «Отче Герасиме, прости мя Бога ради, еже согреших к Богу и к тебе, прогневах тя и раздражих зело, и великии скорби нанесох ти, но ты то претерпе, ныне имееши дерзновение к Богу много — помолися о мне, грешнем». И сия глаголя, слезы от очию его, аки источники, течаху, яко всех видящих слезами своими сокрушаше, и плачася на долгъ час и время, яко и землю слезами своими мочаше. Поживе же в добре исповедании и преставися с миром, и погребен бысть близ гроба преподобного Герасима чюдотворца.
Сицеви убо труды преподобного Герасима, сицево страдание, яже подъят по различным местом. И егда созда по пустыням монастыри и во граде в Вязме, и братию собра, и весь чин монастырский устрои, якоже подобает во общеживущих монастырех: в Вязме убо на посаде устроися монастырь чюдне, и братию собра числом до четыредесяти и двою, и постави им игумена ото ученик своих, имянем Семена;[964] и в пустыни на Брынском лесу на Жиздре реке такоже устроив чюдне, и братию собра числом тому же подобно, и преда ученику своему, имянем Петру Коростелеву; и такоже устроив чюдне в пустыни во Сверковых Луках, и братию собра числом до тридесяти и пяти, и предав ученику своему, имянем Сергию.
Посеща же преподобный Герасим монастыря своя выну, иже созда по пустыням и во граде, укрепляя и наказуя братию, глаголя им: «Не обленимся, братия, к подвигу постному. Плачемся ныне грехов своих и не устрашимся маловремяннаго сего подвига постнаго, да страшнаго Геонскаго мучения избегнем и получим от Господа милость в день Судный». И паки глаголаше: «Братие и чада, не унывайте и не оскорбляйтеся, но вниманием почитания Божественных Писаний утешайтеся, попомните реченное: „Брань воину мала, а иноку — до отшествия своего яже к Богу, ибо лутче есть в труде умрети, нежели в падении жити”».
О бдении же преподобного и молитвах и трудехъ мало выше воспомянухом, ныне же о разсудителном его воздержании воспомянем. Ядяше бо преподобный единою днем, и бе ему кормля хлебъ и соль и питие вода едина, и сие вмеру, но по вся дни аки начало имый воздержанию.
