У меня перехватило дыхание. Я узнал Леггита. Я сжался в комок и замер. Мне необходимо было предстать перед сыщиком спокойным и естественным. И по мере того как ползли минуты, во мне пробуждался инстинкт самосохранения, потому что я чувствовал опасность. Ведь если я не успею собраться с силами и мыслями, я пропал. Я вернулся в свое кресло и взял бутылку коньяка. Выпив приличную порцию, я принялся просматривать бумаги, делая вид, что работаю. Глаза мои бегали по строчкам текста, но смысла слов я не улавливал. Я сидел, тупо уставясь в исписанную страницу, и ждал. Прошло не менее сорока пяти минут, прежде чем раздался стук в дверь и на пороге появился лейтенант Леггит.
— Доброе утро, лейтенант, — приветствовал я, поднимаясь навстречу. — Входите. Выпьете виски?
Для меня самого был неожиданностью спокойный и деловой тон, с каким я произнес эти фразы.
Пододвигая стул и усаживаясь, Леггит пристально и испытующе смотрел на меня. Стул жалобно заскрипел, когда гость удобно расположил в нем свое мускулистое тело.
— Нет, спасибо.
Тогда как радушный хозяин я подтолкнул к нему по столу пачку сигарет. Я почти физически ощущал, как глаза лейтенанта буквально просвечивают меня насквозь, тщательно фиксируя каждое мое движение. Это вдруг рассердило меня.
Почему я должен бояться этого огромного, тупо соображающего копа? Теперь я стоил шестьдесят миллионов долларов. Я был хозяином этого дворца. Мои владения раскиданы по всей стране. А ведь только шестнадцать месяцев назад я зарабатывал меньше этого увальня. Стоило сопоставить эти факты, как становилось ясно, что я умнее сидящего передо мной полицейского и удачливее.
Я следил за тем, как он закуривал. Потом закурил сам.
— Выяснили, из-за чего произошла катастрофа? — спросил я, чтобы наконец прервать затянувшееся молчание.
— Да, лопнула шина переднего колеса.
— Неужели? — Я опустил взгляд на свои руки, чтобы Леггит не увидел блеск торжества в моих глазах.
— Насколько я выяснил, мистер Винтерс, вчера вечером между девятью и десятью часами вы были в своем кабинете.
Откинувшись на спинку кресла, я посмотрел на Леггита.
— Совершенно верно. Я диктовал деловые письма, а потом мы работали с моим брокером, пока не позвонила миссис Хеннеси.
— Вы надиктовывали на магнитофон?
— Да, но я не понимаю, какое это имеет отношение к несчастному случаю, происшедшему с моей женой? Я что-то не понимаю, лейтенант.
Он с каменным лицом неотрывно наблюдал за мной.
— Это не было несчастным случаем.
Сердце замерло, потом вновь бешено заколотилось.
— Не было несчастным случаем? Но ведь…
Лейтенант наклонился вперед и заявил безапелляционно:
— Это было убийство, мистер Винтерс!
Тишину, наступившую после его слов, нарушало лишь равномерное тиканье часов, стоящих на столе. Мысли мои заметались, как перепуганная мышь в ловушке. Как он догадался об этом так быстро? Неужели я оставил какую-нибудь улику? Знает он наверняка или это не более чем предположение? Так где же я допустил ошибку? Собирается ли он немедленно арестовать меня?
Страшным напряжением воли мне удалось сохранить контроль над собой. Я должен был сказать что-то, чтобы отвести от себя подозрения.
— Убийство? Как вы можете говорить такое?
— Она была убита, — повторил полицейский.
— Но что вам дает право так уверенно заявлять об этом?
— Позднее объясню. А сейчас я хотел бы поговорить с вами об алиби, которым вы себя обеспечили.
— Алиби? Вы… вы думаете, что я как-то виноват в смерти Вестал?
Леггит загасил сигарету, потом пояснил:
— В случае смерти жены, муж автоматически становится подозреваемым номер один.
— Но это же нелепо! — голос мой был полон негодования. — И с чего вы взяли, что это убийство?
— Так вы диктовали на магнитофон деловые письма?
— Само собой. Что вы хотите узнать?
— Вы этим занимались между девятью и десятью часами вчера вечером. Именно в этот промежуток времени была убита миссис Винтерс. Магнитофон и является вашим алиби, не так ли? Я правильно все понял? Мне надо с ними ознакомиться.
— Прошу прощения, лейтенант, но это чисто деловые письма, касающиеся моего бизнеса, и я не хотел бы…
— Я запишу их для себя и верну ленту. Где она?
Поколебавшись, я пожал плечами.
— Ваше поведение достаточно странно, но если вы настаиваете, то можете получить пленку. Она в аппарате.
Лейтенант встал, подошел к магнитофону и вынул бобину с пленкой.
— Напишите ваши инициалы на конце ленты, — неожиданно попросил полицейский. — Вот здесь.
Взяв нож для вскрытия конвертов, я нацарапал свои инициалы на узкой ленте.
Леггит опустил бобину в карман.
— Прекрасно. — Лейтенант вернулся на свое место и сел. — Как я понимаю, вы и Харгис не очень-то ладите между собой?
— Он не любит меня, и я отвечаю ему той же монетой. Ну и что с того?
— Он сказал мне, что видел вас в кабинете в девять десять и вновь в девять двадцать.
— Верно. Он принес кофе, а позже сообщил о приезде Блэкстоуна. Но что все это значит?
— Что значит? — Лицо Леггита внезапно потеряло свою невозмутимость. — Вы знаете это так же хорошо, как и я. Вы убили свою жену, и я хочу знать, как вы смогли это сделать!
