Так сурово она на меня посмотрела! А потом стала куда-то в сторону пялиться. Вся краской залилась до корней волос. Потом заставила-таки свои глаза смотреть на меня. В зрачках — огонь. Посиял-посиял… и погас. Она уронила лицо в ладони и зарыдала.
— Ты меня не любишь. Ты не любишь меня! Лучше бы мне сюда не приходить! Лучше бы мне умереть!
— Знаешь, она прямо-таки фыркала на меня! — Тавия мне говорит.
— Ну, вот она удалилась, а с ней и моя репутация, — я говорю. — Отличная работница эта миссис Тумс, но ужасно строгая тетка. Она ведь и от места может отказаться.
— Из-за одного моего присутствия? Вот глупость!
— Наверное, у вас другие нравы…
— Но куда мне деваться? Ваших денег у меня всего несколько шиллингов, да и пойти не к кому.
— Откуда миссис Тумс об этом знать?
— Но мы же… В смысле, мы же не…
— Ночь и цифра два. У нас этого более чем достаточно. Вообще одной цифры два хватает.
— А, помню. Испытательного срока не было. То есть… его нет. Жесткая у вас система. Вроде лотереи — что выпало, с тем и живи.
— Ну… вроде того.
— До чего тупы эти старые обычаи, но… если приглядеться… есть в них шарм. — Тут она посмотрела на меня оч-чень задумчиво. — Ты вот…
— Нет, сначала ты, — я напомнил, — поподробнее объяснишь мне всю вчерашнюю дьявольщину.
— Не веришь мне?
— Знаешь, просто дух захватывает, — признал я. — Но потом я присмотрелся, вроде все верно, никто так сыграть не смог бы.
Хмурится.
— Ты такой любезный! Да я середину двадцатого знаю вдоль и поперек. Это специальность моя!
— Да помню я! Только яснее от этого не становится… Все историки на чем-нибудь да специализируются, но они же туда не… ныряют.
Ее чуть удар не хватил.
— То есть как? Очень даже ныряют. Разумеется. Иначе как работать дипломированному историку?
— Многовато у тебя этих «разумеется»… — я ей говорю. — Давай-ка начнем сначала. Вот хотя бы это мое письмо… ладно, черт с ним, пусть будет не письмо… — По лицу видно, как ей худо сделалось от одного упоминания о клятом письме. — Ты, стало быть, работала у дяди в лаборатории с какой-то машиной времени. Это… что? Нечто вроде магнитофона?
— Да Боже, нет! Нет-нет-нет! Больше похоже на шкаф. Ты туда влезаешь и переносишься в другие места и времена.
— Ого! То есть ты туда забрался в каких-нибудь две тысячи сто каких-то, а выбрался в тысяча девятьсот каких-то?
— В любой точке прошлого, — подтвердила она. — Только не всем это можно. Надо быть настоящим специалистом, иметь лицензию… В Англии всего шесть машин времени и около сотни во всем мире. К ним допускают с ба-альшими строгостями. Когда появились первые машины, никто знать не знал, какие будут сложности… Но потом историки стали сверять материал, полученный в путешествиях, и данные письменных источников по тем эпохам. Выяснилось много забавного! Еще до Христа какой-то грек Гиерон демонстрировал в Александрии простенькую модель паровой турбины; Архимед при осаде Сиракуз применял нечто наподобие напалма; Леонардо да Винчи рисовал парашюты, когда с ними еще неоткуда было десантировать; Эрик Рыжий каким-то неписаным путем открыл Америку задолго до Колумба; Наполеон очень интересовался подводными лодками, ну и так далее… В общем, ясно: кое-кто неосторожно использовал машину и наплодил хроноклазмы.
— Наплодил… что?
— Хроноклазмы. Это когда события пошли не так или не тогда, как и когда надо. Кто-то был неосторожен или наговорил лишнего. Вроде бы ничего особенно страшного не случилось. Правда, возможно, ход истории несколько раз изменял течение, и люди пишут очень умные труды, чтобы показать, как это происходило. Но любому понятно, какая чудовищная опасность тут заключена. Ты только представь себе: кто-нибудь безответственно показал Наполеону, как делать двигатели внутреннего сгорания, плюс как строить подводные лодки; это же приведет к неописуемым последствиям! Чтобы пресечь новое вмешательство в прошлое, Совет по Истории строго запретил соваться к машинам времени всем, кому не выдана лицензия.
— Погоди, погоди! — я ей говорю. — Ведь что было, то было… Ну… например, я здесь… вот. Я ж не могу перестать быть, если какой-нибудь придурок слазит в прошлое и угробит моего дедулю.
— Если бы он это сделал, тебя бы тут не было. Сколько угодно можно было болтать, что прошлого не изменишь, пока мы не научились менять прошлое. Теперь нам следует быть необыкновенно осторожными. Прежде всего историку следует волноваться по этому поводу. Вопросом как это происходит занимаются специалисты по высшей математике. Одним словом, теперь никого так просто к машине не подпустят. Сначала надо пройти специальное обучение, сдать тесты, обеспечить надежные гарантии. Ну и несколько лет посидеть на испытательном сроке… И только потом выдают лицензию. Тогда ты можешь отправиться в то время, которое тебя интересует, и понаблюдать вволю. Но только понаблюдать! В этом деле строгость исключительная.
Я раскинул мозгами обо всем об этом.
— Ты только не обижайся… Ведь все их строгости ты только что поломала. Так?
— Нарушаю. То-то они за мной и пришли.
— Накроется твоя лицензия, если они тебя поймают?
