– Какая же у тебя гарантия, голубчик, от следующих случаев, которые также могут произойти и помешать твоему экзамену: первое, от землетрясения, которое может разразиться и поглотить твою тяжеловесную особу, второе – от кирпича, вдруг сверху сорвавшегося на твою голову, от… и т. д. и т. д. – вплоть до того случая, что я могу, на почве весеннего благорастворения воздухов, вдруг взбеситься и всадить тебе вилку в горло, приняв его за яичницу?..
– Намолол, – улыбается невозмутимо Иван. – По теории вероятностей…
– К черту теорию вероятностей! – кричит Маруська. – Надоела! Ты про нее в день по сто раз лопочешь…
– По теории вероятностей упомянутые тобой случаи могут происходить раз в 2000–3000 лет. Я их не принимаю во внимание. Я объявляю войну только тем случаям, которые повседневны и связаны всецело с нашей расхлябанностью и непредусмотрительностью. Вот, например… подними, пожалуйста, папиросу, она горит… вон-вон там, в углу, на чемодане… может быть пожар… а ты, Марусенька, будь добра, сними сковородку с дверки печки… я понимаю, ты ее убрала туда от кошки, но она пребывает в крайне неустойчивом равновесии, упадет и разобьет тарелку, которая стоит как раз под ней…
– Ха-ха-ха!.. «Борец со случаем»!.. – Маруся сковородку однако снимает.
– Гениально! Изумительно! – бормочет Павел, делая вид пришибленного, но окурок поднимает. – Детектив! Шерлок Холмс!.. Шерлок Холмс – только… наизнанку. Ха-ха-ха…
Иван безмятежно улыбается:
– Почему «наизнанку»? Хочешь, докажу, что и не «наизнанку»? Чудес хочешь, чтобы уверовать?
– Пожалуйста, пожалуйста, Ванюша! – виснет Маруся на рукаве у «Шерлока Холмса». – Ну-ка, расскажи что-нибудь… про нас что-нибудь… Я так люблю слушать!
В серых глазах Ивана – лукавые огоньки. Через секунду вместо них – сосредоточенность, работа мысли, он окидывает зорким взглядом своих собеседников.
– Вот вчера ты…
– Меня оставь в покое! – торопливо перебивает вдруг заерзавший на стуле Павел.
– Нет, уж извини. Хочешь чудес, хочешь доказательств, так слушай: ты вчера имел смычку, – свидание, что ль, – с некой буржуазной дамой…
– Врешь! Врешь! Докажи!..
– … с некой буржуазной дамой. И притом смычку довольно интимного характера… Это, между прочим, совсем не коммунистично…
– Он брешет! Брешет!.. На арапа бьет!.. – кричит Павел, крайне смущенный, обращаясь к рассыпавшейся в беззвучном смехе Марусе.
– Зачем на арапа? Нет. Я даже скажу, что твоя дама – жгучая брюнетка, небольшого роста, очень небольшого. Ну… еще что?..
Под острым, сосредоточенным взглядом Ивана Павел чувствует себя, как раздетый посреди людной улицы…
– У нее длинные отшлифованные ноготки… Одним словом, «элемент»… Может, довольно?..
Маруська на десятом небе от блаженства, но ее смущает немного, что Иван теперь переводит свой взор-кинжал на ее голову, платье, руки, ботинки.
– Подожди, подожди! – кричит она. – Объясни раньше, как это ты Павлушку вскрыл?..
– Хочешь? – обращается Иван к надувшемуся Павлу.
– Очень даже, – ледяным тоном отвечает тот.
– Первое, – отсчитывает Иван по пальцам. – У меня очень тонкое обоняние, от Павлушки же благоухает духами…
– Я вчера в парикмахерской был…
– Неправда, – говорит Иван, а Павел, как черепаха, которую ущипнули за хвост, втягивает голову в плечи. – Ты надушен не одеколоном, а именно духами: мой нос не проведешь… Из наших, конечно, никто не занимается этим делом, следовательно, твоя дама – из «благовоспитанного» общества. Из того же факта, что одежда твоя так напиталась ароматами, следует интимность вашего свидания. Затем… Снимите, Павел Никифорыч, с третьей сверху пуговки вашего френча черненький волосок. Он не ваш, ибо чересчур длинен.
Павел обнаруживает в указанном месте названный предмет, краснеет, пыхтит и вдруг разражается смехом – смех достаточно громок, но недостаточно искренен:
– Ха-ха-ха!.. Молодец!.. Беру свои слова обратно! Настоящий Шерлок Холмс – патентованный… Довольно! Молодец!..
– Нет, нет!.. – протестует Маруся. – Насчет интимности и низкого роста – ясно, а вот откуда «отшлифованные» ноготки?..
– Это сам Павлушка тебе скажет…
Смущенный Павел трет кисть левой руки.
– Царапается, черт, как кошка, – бормочет он.
– Ну-с, примемся за Марусеньку…
– Ну-ка, ну-ка, ого!..
Только что «Шерлок» запустил свои щупальцы на новый объект, как последний, сорвавшись со стула и уронив со стола нож, метеором мелькнул в дверь… Тррр-ты-ты-ты… – посыпались каблуки по лестнице… Ха-ха-ха!.. – вдогонку…
Уговорившись относительно завтрашнего дня, Павел ушел вслед за Марусей. Оставшись один, Иван почувствовал неприятный осадок в сознании. Что-то не по себе было. Стыдно было, вот что.
– Экий я дурак, – соображал он, – словно мальчишка, увлекся сыщицкими наклонностями… Да еще разоблачениями занялся, балда!..
И сейчас же, противореча самому себе, собрал осколки разбитого стекла, исследовал их тщательно, словно они ценились на вес золота, завернул в бумагу.
Так же тщательно осмотрел противоположную стеклянной двери стену. Потом разочарованно свистнул, не найдя никакой нити к загадочному происшествию.
