И примчаша ю под град. И пришед, единъ бесъ поведа Соломону царю: «Привели есме невесту тобе». И царь, всед на конь, выеха на брегъ. И рече ему царевна: «Уже твоа есмь, царю. Но се ми повежь: оже мужь пьяша воду, а из тыла ему опять идет вонъ». Он же рече: «Но чему ты ся сему дивиши? То ти есть домъ царевъ: сюда внидет, а сюда изыдет». И рече царица: «И се ми еще повежь, что се есть: мужь единъ, въ воде бродя, воды просит, а волны пошибають и?» И рече Соломонъ: «О невесто! Чему ся ты сему дивиши, невесто? То ти есть тиунъ царевъ: тяжу судить, а другой ищеть, абы ему чимь царю добро сердце створити». — «Но се ми еще повеж: муж сено жати сечет, а что усечеть, и два козла, за ним ходяща, поедають. Жаль ми бяше тема козлома влезши же в сено, ести траву несечену». И рече царь: «Невесто! Чему ты ся дивиши! Оже мужь поиметь другую жену съ чюжими детми, то что устражеть, а они снедять. А собе ему несть ничтоже. Ныне же поиди, невесто, в мою полату».
И тако бысть ему жена.
(...) И в то время устроил Соломон большой пир своим людям. Тогда предстали пред царем две женщины-блудницы, и сказала одна женщина: «Я в беде, господин мой. Я и эта подруга моя — мы живем в одном доме, в котором обе и родились. У меня родился сын. А на третий день после того, как я родила, и эта женщина родила сына. Живем же мы только вдвоем, и никого нет с нами в нашем доме. Этой ночью сын этой женщины умер, потому что она заспала его. И вот, встав среди ночи, она взяла с моей руки моего мальчика и положила его спать на свое ложе, а своего умершего мальчика положила ко мне. Я встала утром покормить младенца и нашла его мертвым. Тут я и разобралась, что это не мой сын, которого я родила». А другая женщина сказала: «Нет, мой сын живой, а это твой умер». И спорили они перед царем.
И сказал им царь: «Значит, ты говоришь так: “Это мой сын живой, а ее мертвый”, — а она говорит: “Нет, мой сын живой, а твой умер”». И сказал царь слугам: «Разрубите этого живого мальчика пополам и отдайте половину его этой, а половину той. И мертвого тоже, разрубив, дайте половину его этой, а половину той».
И ответила женщина, сын которой был жив, ибо в смятение пришла душа ее из-за сына ее, и сказала: «Пусть я буду в беде, господин мой. Отдайте ей этого мальчика, не умерщвляйте его». А другая женщина сказала: «Пусть не будет ни мне, ни ей! Разрубите его надвое». Царь в ответ сказал: «Отдайте ребенка живым женщине, сказавшей: “Отдайте ей, а не умерщвляйте его”. Отдайте его ей, ибо она — его мать».
Услышал Израиль об этом суде, которым судил царь, и убоялись все лица царева, ибо поняли, что ему дан смысл Божий творить суд и правду.
Соломон взял в жены дочь фараона, когда строил Святая Святых. И отправил он посла своего к нему со словами: «Тесть мой! Пришли мне помощь». А тот выбрал шестьсот человек, узнав чрез астрологию, что им предстоит умереть в том году, — хотел проверить мудрость Соломона. Когда же их привели к Соломону, тот увидел их издали и повелел сшить всем им саваны. Приставил он к ним посла своего и отправил к фараону, сказав: «Тесть мой! Если тебе не в чем погребать своих мертвецов, так вот тебе одеяния. У себя же их погреби».
Когда Соломон строил Святая Святых, то понадобилось ему задать вопрос Китоврасу. Донесли ему, где тот живет, сказали — в пустыне дальней. Тогда мудрый Соломон задумал сковать железную цепь и железный обруч, а на нем написал заклятие именем Божиим, и послал первого из своих бояр со слугами, и велел везти вино и мед, и взяли с собой овечьи шкуры. Пришли к жилью Китовраса, к трем колодцам его, но не было его там. И по указанию Соломона влили в те колодцы вино и мед, а сверху накрыли колодцы овечьими шкурами. В два колодца налили вино, а в третий мед. Сами же, спрятавшись, смотрели из тайника, когда придет он пить воду к колодцам. И скоро пришел он, приник к воде, начал пить и сказал: «Всякий, пьющий вино, мудрее не делается». Но расхотелось ему пить воду, и он сказал: «Ты — вино, веселящее людям сердце», — и выпил все три колодца. И захотел поспать немного, и разобрало его вино, и он уснул крепко. Боярин же, подойдя, крепко сковал его по шее, по рукам и по ногам. И, проснувшись, хотел он рвануться. А боярин ему сказал: «Господин, Соломон имя Господне с заклятием написал на веригах, которые теперь на тебе». Он же, увидев их на себе, кротко пошел в Иерусалим к царю.
