Бысть отрок обручивъ девку красну, и вда ей жюковину верную безъ уведениа отня и матерня. Отрокъ же онъ иде в землю ину и оженися тамо. Отець же девку дасть замуж. И яко хоте отрокъ съвъкупитися с нею, завопи девка, ркущи: “Въ стыдении своемъ не поведала есмь отцю: аз бо есмь обручена онсяго. А убояся Бога, поиди къ обрученику моему на упросъ повелений его: да буду тобе жена по словеси его”. Въскрутя же ся отрок съ добыткомь многымь и с девкою, иде тамо. И повеле ему: “Буди тобе жена, како то еси ю понял”. Отрокъ же рече к ней: “Възвративеся опять и створиве свадбу изнова”. Идущема же има путемь въспять, усрете и́ насилникъ единъ съ отрокы своими, и яша и с девкою и с добыткомь. Хоте же ей насилье створити разбойникъ онъ, и възопи девка, и сказа разбойнику, яко ходила есть на упросъ, и не была есть с ним в постели. Подивова же ся разбойникъ и рече мужеви ея: “Поими жену свою и иди с добыткомь своимь”».
И рече Соломон: «Сказах вамъ девку сию и отрока. Повежте ми вы, трие мужи, изгубившеи чересы своя: и кто есть леплий — отрок ли, или девка, или разбойник?» Отвещавъ единъ и рече: «Девка добра, оже поведала обручение свое». Другый рече: «Отрок добръ, оже терпел до повелениа». Третий рече: «Разбойникъ добръ лучи обою, оже възвратил девку, а самого пустилъ. А добытка было не дать». Тогда отвеща Соломон: «Друже, охвотивъ еси на чюжий добыток. Ты еси взял чересы все». Он же рече: «Царю господине, въистину тако есть. Не потаю тебе».
По семь же Соломон премудрый, хотя испытати смыслъ женьскый, призва боярина своего, имя ему Декиръ, и рече ему: «Милъ ми еси муж велми. И еще възлюблю тя паче, аще створиши волю мою: убий жену свою, и дамъ за тя дщерь свою лучшюю». Того же молви ему непоколико дний. И не хотяше сего створити Декиръ. И пакы рече: «Створю волю твою, царю». Царь же вдасть ему меч свой, глаголя: «Егда уснет жена твоя, усекни ей главу, да не обласкаетъ тебе языкомь своимь». Шед же онъ, обрете жену свою спящу, и по сторон ей двое отрочят. Он же, видевь жену свою и дети своа спяща, и рече на сердци своемь: «Тако ударю в подружие мое мечемь, и разцвелю дети моя». Царь же възва и к собе и въпроси и, глаголя: «Створил ли еси волю мою еже ти бех сказал уне жены?» Рече же: «Не могох, господи мой царю, створити».
Посла же его царь на посолъ въ инъ град и, призвавъ жену его, и рече ей: «Любима ми еси въ всехъ женах велми. Оже ми створиши еже ти повелю, поставлю тя царицею. Заколи мужа своего спяща на постели, а се ти меч». Отвещавши жена и рече: «Рада, царю, како велиши». Соломонъ же, разумевь мудростию своею мужа ея, яко не хощет убити жены своеа, вдасть ему мечь остръ; и разумевь жену его, яко хощеть убити мужа своего, вда ен мечь прудянъ, зрящи, яко остр есть, глаголя: «Мечемь симь заколи мужа своего, на постели спяща ти». Она же положи на грудех мужю своему и потре и по горлу, мнящи, яко остръ есть. Он же ся въсхопи вборзе, мня, яко врази некотории, и видевь, яко жена его держить меч. «Почто, — рече, — подружие мое, подума на мя убити мя?» Отвещавши жена мужю своему, рече: «Языкъ человеческъ обласка мя, яко убити тя». Он же хоте съзвати люди, и разуме, яко научение Соломоне.
Соломонъ, слышавь, вписа въ Изборникъ стих сьй и рече: «Человека обретох в тысящах, а жены въ свете въ всемь не обретох».[232]
Въ дни Соломоня бысть мужь богат въ Вавилоне, и не имяше детей. Ужившю же ему половину дний своих, постави собе паробка въ сына место. И въскрутивь и с добыткомь, посла из Вавилона въ куплю. Он же, пришед въ Иерусалимь, ожирися ту. И бысть ту в боярех у Соломона, въседающих на обеде у царя.
