отошли от города — еще виднелись университетские по¬ стройки, у трактиров отчетливо слышался громкий смех загулявших солдат, доносилась мирная перекличка часо¬ вых, — когда старик подвел их к одинокой церкви, сумрач¬ но высившейся в обманчивом свете луны. Указав на храм классической архитектуры, необычной для тех мест* Ральф сквозь зубы сказал: — Хоть здесь господь царит у себя, не подвергаясь поруганию! Лайонел и Сесилия бросили быстрый взгляд на молча¬ ливые стены и вслед за стариком прошли на кладбище чет рез пролом в полуразрушенной бедной ограде. Тут Лайо¬ нел снова остановился. — Дальше я не пойду, — сказал он и, сам того не за¬ мечая, стал твердой ногой на невысоком могильном хол¬ ме, как бы подтверждая свои слова решительной позой. — Прошло время, когда я думал лишь о себе; теперь я дол¬ жен заботиться о слабом создании, которому служу опорой. — Не думай обо мне, дорогой Лайонел... Но Сесилию перебил старик, который, сняв шляпу и подставив свои седые кудри мягким лучам луны, произ¬ нес дрожащим голосом: — Ты уже все свершил! Ты достиг места, где погребен прах женщины, носившей тебя под сердцем. Безумный юноша, ты святотатственно попираешь ногами могилу своей матери! Глава XXXII Томится старость днем, Не знает ночью сна. Напрасно звать: вернись опять Ко мне, моя весна. Бернс Молчание, наступившее после этого неожиданного за¬ явления, напоминало холодное молчание мертвецов, по¬ коившихся кругом. Лайонел в ужасе отступил на шаг; потом, по примеру старика, обнажил голову в благоговей¬ ном почтении к матери, чей смутный образ рисовался в его воображении подобно какому-то туманному сну, неясному воспоминанию младенческих лет. Через некоторое время Лайонел справился со своим волнением и, обратившись к Ральфу, произнес: 366
— Значит, вы привели меня сюда, чтобы рассказать мне о несчастиях моей семьи? — Да, — приглушенным голосом ответил старик, и вы¬ ражение мучительной боли на миг исказило его черты. — Здесь, именно, здесь, на могиле твоей матери, ты должен выслушать эту повесть. — Хорошо, пусть это будет здесь! — сказал Лайонел, и в глазах его вспыхнул дикий, полубезумный огонь, от которого кровь застыла в жилах Сесилии, с глубокой тре¬ вогой следившей за своим мужем. — Здесь, на этом свя¬ щенном месте, я вас выслушаю, и, если та; на что вы мне столько раз намекали, окажется правдой, тогда, клянусь, я буду мстить... — Нет, нет, не слушай его! — вскричала Сесилия, схватив Лайонела за руку. — Не оставайся здесь! Ты не сможешь этого вынести! — Я все могу вынести, лишь бы узнать правду! — Ты слишком надеешься на свои силы, Лайонел! Ду¬ май сейчас лишь о своей безопасности. В другое, более счастливое время ты все узнаешь. Да, я, Сесилия, твоя жена, обещаю тебе открыть все... — Ты? — С тобой говорит внучка вдовы Джона Лечмира, и ты не можешь ослушаться1 ее, — сказал Ральф с улыбкой, которая только сильнее раздула пожар, бушевавший в гру¬ ди Линкольна. — Уходи, твое место на свадебном пиру, а не на кладбище! — Я сказал, что могу все вынести! — твердо ответил Лайонел. — Я сяду здесь, на этой скромной могильной плите, и выслушаю все, что вы мне расскажете, хотя бы легионы мятежников окружили меня, чтобы обречь на смерть. — Как! И ты способен устоять против умоляющих глаз дорогой твоему сердцу женщины? — Да, устою против всего, — страстно воскликнул юноша, — раз этого требует мой священный долг! — Достойный ответ! И твоя награда близка. Но пе гляди на эту сирену, а то твоя воля ослабеет. — Это моя жена! — дказал Лайонел, ласково протяги¬ вая руку к испуганной Сесилии. — А здесь твоя мать! — перебил его Ральф, показывая исхудалой рукой на могилу. Лайонел опустился на разбитый надгробный камень 367