Заметят мне, что есть же разностьМежду Державиным и мной,Что красота и безобразностьРазделены чертой одной,Что князь Мещерский был сенатор,А не коллежский регистратор –Что лучше, ежели поэтВозьмет возвышенный предмет,Что нет, к тому же, переводаПрямым героям; что ониСовсем не чудо в наши дни;Иль я не этого прихода?Иль разве меж моих друзейДвух, трех великих нет людей?
XIII
Зачем крутится ветр в овраге,Подъемлет лист и пыль несет,Когда корабль в недвижной влагеЕго дыханья жадно ждет?Зачем от гор и мимо башенЛетит орел, тяжел и страшен,На черный пень? Спроси его.Зачем арапа своегоМладая любит Дездемона,Как месяц любит ночи мглу?Затем, что ветру и орлуИ сердцу девы нет закона.Гордись: таков и ты, поэт,И для тебя условий нет.
XIV
Исполнен мыслями златыми,Не понимаемый никем,Перед распутьями земнымиПроходишь ты, уныл и нем.С толпой не делишь ты ни гнева,Ни нужд, ни хохота, ни рева,Ни удивленья, ни труда.Глупец кричит: куда? куда?Дорога здесь. Но ты не слышишь,Идешь, куда тебя влекутМечтанья тайные; твой трудТебе награда; им ты дышишь,А плод его бросаешь тыТолпе, рабыне суеты.
XV
Скажите: экой вздор, иль bravo,Иль не скажите ничего –Я в том стою – имел я правоИзбрать соседа моегоВ герои повести смиренной,Хоть человек он не военный,Не второклассный Дон-Жуан,Не демон – даже не цыган,А просто гражданин столичный,Каких встречаем всюду тьму,Ни по лицу, ни по умуОт нашей братьи не отличный,Довольно смирный и простой,А впрочем, малый деловой.<p>Анджело<a l:href="#c001013"><sup>*</sup></a></p>1833Часть первая
I
В одном из городов Италии счастливойКогда-то властвовал предобрый, старый Дук,Народа своего отец честолюбивый,Друг мира, истины, художеств и наук.Но власть верховная не терпит слабых рук,А доброте своей он слишком предавался.Народ любил его и вовсе не боялся.В суде его дремал карающий Закон,Как дряхлый зверь, уже к ловитве не способный.Дук это чувствовал в душе своей незлобнойИ часто сетовал. Сам ясно видел он,Что хуже дедушек с дня на день были внуки,Что грудь кормилицы ребенок уж кусал,Что правосудие сидело сложа рукиИ по носу его ленивый не щелкал.
II
Нередко добрый Дук, раскаяньем смущенный,Хотел восстановить порядок упущенный;Но как? Зло явное, терпимое давно,Молчанием суда уже дозволено,И вдруг его казнить совсем несправедливоИ странно было бы – тому же особливо,Кто первый сам его потворством ободрял.Что делать? долго Дук терпел и размышлял;Размыслив наконец, решился он на времяПредать иным рукам верховной власти бремя,Чтоб новый властелин расправой новой могПорядок вдруг завесть и был бы крут и строг.
