Младая ИзабелаВ то время с важною монахиней сидела.Постричься через день она должна былаИ разговор о том со старицей вела.Вдруг Луцио звонит и входит. У решеткиЕго приветствует, перебирая четки,Полузатворница: «Кого угодно вам?»– «Девица (и судя по розовым щекам,Уверен я, что вы девица в самом деле),Нельзя ли доложить прекрасной Изабеле,Что к ней меня прислал ее несчастный брат?»– «Несчастный?.. почему? что с ним? скажите смело:Я Клавдио сестра». – «Нет, право? очень рад.Он кланяется вам сердечно. Вот в чем дело:Ваш брат в тюрьме». – «За что?» – «За то, за что бы яБлагодарил его, красавица моя,И не было б ему иного наказанья».(Тут он в подробные пустился описанья,Немного жесткие своею наготойДля девственных ушей отшельницы младой,Но со вниманием всё выслушала деваБез приторных причуд стыдливости и гнева.Она чиста была душою, как эфир.Ее смутить не мог неведомый ей мирСвоею суетой и праздными речами.)«Теперь, – примолвил он, – осталось лишь мольбамиВам тронуть Анджело, и вот о чем просилВас братец». – «Боже мой, – девица отвечала, –Когда б от слов моих я пользы ожидала!..Но сомневаюся; во мне не станет сил…»– «Сомненья нам враги, – тот с жаром возразил, –Нас неудачею предатели стращаютИ благо верное достать не допущают.Ступайте к Анджело и знайте от меня,Что, если девица, колена преклоняПеред мужчиною, и просит, и рыдает,Как бог, он всё дает, чего ни пожелает».
IX
Девица, отпросясь у матери честной,С усердным Луцио к вельможе поспешилаИ, на колена став, смиренною мольбойЗа брата своего наместника молила.«Девица, – отвечал суровый человек, –Спасти его нельзя; твой брат свой отжил век;Он должен умереть». Заплакав, ИзабелаСклонилась перед ним и прочь идти хотела,Но добрый Луцио девицу удержал.«Не отступайтесь так, – он тихо ей сказал, –Просите вновь его; бросайтесь на колени,Хватайтеся за плащ, рыдайте; слезы, пени,Все средства женского искусства вы должныТеперь употребить. Вы слишком холодны,Как будто речь идет меж вами про иголку.Конечно, если так, не будет верно толку.Не отставайте же! еще!»
X
Она опятьУсердною мольбой стыдливо умолятьЖестокосердого блюстителя Закона.«Поверь мне, – говорит, – ни царская корона,Ни меч наместника, ни бархат судии,Ни полководца жезл – все почести сии –Земных властителей ничто не украшает,Как милосердие. Оно их возвышает.Когда б во власть твою мой брат был облечен,А ты был Клавдио, ты мог бы пасть, как он,Но брат бы не был строг, как ты».
