Был некто Анджело, муж опытный, не новыйВ искусстве властвовать, обычаем суровый,Бледнеющий в трудах, ученье и посте,За нравы строгие прославленный везде,Стеснивший весь себя оградою законной,С нахмуренным лицом и с волей непреклонной;Его-то старый Дук наместником нарек,И в ужас ополчил, и милостью облек,Неограниченны права ему вручая.А сам, докучного вниманья избегая,С народом не простясь, incognito, одинПустился странствовать, как древний паладин.
IV
Лишь только Анджело вступил во управленьеИ всё тотчас другим порядком потекло,Пружины ржавые опять пришли в движенье,Законы поднялись, хватая в когти зло;На полных площадях, безмолвных от боязни,По пятницам пошли разыгрываться казни,И ухо стал себе почесывать народИ говорить: «Эхе! да этот уж не тот».
V
Между Законами, забытыми в ту пору,Жестокий был один: Закон сей изрекалПрелюбодею смерть. Такого приговоруВ том городе никто не помнил, не слыхал.Угрюмый Анджело в громаде уложеньяОткрыл его и в страх повесам городскимОпять его на свет пустил для исполненья,Сурово говоря помощникам своим:«Пора нам зло пугнуть. В балованом народеПреобратилися привычки уж в праваИ шмыгают кругом Закона на свободе,Как мыши около зевающего льва.Закон не должен быть пужало из тряпицы,На коем, наконец, уже садятся птицы».
VI
Так Анджело на всех навел невольно дрожь,Роптали вообще, смеялась молодежьИ в шутках строгого вельможи не щадила,Меж тем как ветрено над бездною скользила,И первый под топор беспечной головойПопался Клавдио, патриций молодой;В надежде всю беду со временем исправитьИ не любовницу, супругу в свет представить,Джюльету нежную успел он обольститьИ к таинствам любви безбрачной преклонить.Но их последствия, к несчастью, явны стали;Младых любовников свидетели застали,Ославили в суде взаимный их позор,И юноше прочли законный приговор.
VII
Несчастный, выслушав жестокое решенье,С поникшей головой обратно шел в тюрьму,Невольно каждому внушая сожаленьеИ горько сетуя. Навстречу вдруг емуПопался Луцио, гуляка беззаботный,Повеса, вздорный враль, но малый доброхотный.«Друг, – молвил Клавдио, – молю! не откажи:Сходи ты в монастырь к сестре моей. Скажи,Что должен я на смерть идти; чтоб поспешилаОна спасти меня, друзей бы упросилаИль даже бы пошла к наместнику сама.В ней много, Луцио, искусства и ума,Бог дал ее речам уверчивость и сладость,К тому ж и без речей рыдающая младостьМягчит сердца людей». – «Изволь! поговорю», –Гуляка отвечал и сам к монастырюТотчас отправился.
