Нужные Москве кредиты для организации торфяного хозяйства он лично считал необходимым дать и обещал поставить вопрос в Совнаркоме. До решения же этого вопроса он направил меня к Шляпникову и Гуковскому. Первый был в то время народным комиссаром торговли и промышленности, а второй — народным комиссаром финансов.
В разговоре с Владимиром Ильичем я задал ему вопрос о некоторых товарищах, между прочим о Л. Б. Красине: встречается ли он с ним и почему Красин не втягивается в работу. Владимир Ильич ответил:
— Встречаюсь… Ухаживаю за ним, как за барышней… Не хочет… Все равно — придет к нам со временем…
Сохранилось удостоверение, выданное бюро совета районных дум 19 февраля 1918 года: "Заведующему городскими торфяными разработками инженеру
В эту нашу поездку с Винтером правительством был сделан второй шаг к организации советского торфяного дела, а по переезде правительства в Москву это дело получило свою твердую организационную базу. Рядом с другими главками был организован Главтоп с подведомственными ему Главуглем, Главнефтью и Главторфом. Положение о Главторфе вышло 20 апреля 1918 года.
Все это происходило при энергичнейшем участии самого Владимира Ильича. При организации Главторфа шла борьба с Наркомземом, претендовавшим на то, чтобы все управление торфяным делом находилось в его руках, так как торф следует причислять к землям, почвам, а не к недрам. Тут пахло и эсеровским империализмом, и старой министерской психологией: до революции немногочисленные торфоразработки находились в ведении министерства земледелия. Владимир Ильич разрешил этот спор на заседании Совнаркома, как это изложено в "Положении об организации Главного торфяного комитета отдела топлива Высшего совета народного хозяйства" от 20 апреля 1918 года.
"§ 5. Все торфяные болота, как земельные площади, находятся в ведении Комиссариата земледелия.
§ 6. После признания Главным торфяным комитетом той или иной залежи, пригодной для целей промышленной эксплуатации, Главный торфяной комитет обращается в Комиссариат земледелия с предложением передать ему данную залежь для эксплуатации…
§ 9. В состав Главного торфяного комитета входит представитель Комиссариата земледелия с решающим голосом…"[131]
Первым советским детищем в области торфоразработок было Шатурское болото. Но в 1918 году там велись лишь подготовительные работы, так как для разработки этого огромного болота требовалась целая армия торфяных рабочих и соответствующее количество продовольствия, которое рациональнее было предоставить старым, налаженным торфоразработкам. Продовольствие и кредиты на Шатурку были отпущены только осенью, по выздоровлении Владимира Ильича после августовского ранения. Помню первую нашу встречу по выздоровлении его; как меня поразил его усталый, болезненный вид и рука на перевязи…
Помню одно характерное для Владимира Ильича выступление при рассмотрении сметы на организацию разработки Шатурского болота. Дело происходило в СНК в апреле 1918 года. Представитель Наркомфина возражал против сметы Главторфа на постройку бараков для торфяников, предлагая чуть ли не вдвое меньше испрашиваемого. Помнится, постройка одного барака в то время нами была исчислена в четыре тысячи рублей.
Получаю записку от Владимира Ильича:
"Вы когда-нибудь строили бараки? Твердо ли знаете, что надо 4000 р.?"
Я ответил утвердительно на той же записке.
Тогда Владимир Ильич уже вслух обращается ко мне с тем же вопросом и вслед за тем и к товарищу, оспаривавшему нашу смету. Тот удивленно отвечает:
— Нет, не строил.
Владимир Ильич поставил вопрос на голосование, формулируя его так:
— Есть два предложения. Первое — товарища, который раньше
Второе — товарища, который
Первое предложение было принято огромным большинством голосов.
Весь конец 1918 года прошел под знаком борьбы за топливо, за усиление и упорядочение его добычи: 1 декабря в Совете Обороны обсуждался вопрос о топливе, 4-го был разрешен вопрос о мобилизации населения для лесных работ.
12 декабря я получил записку от Владимира Ильича такого содержания:
