Том 6. Дураки на периферии полностью

Ростопчук. Ого! Вы в Сталинграде были?..

Климчицкий. Так вы воин бывалый, Варвара Кирилловна. Ваше здоровье!

Любовь. Подумаешь — она в Сталинграде была. А я от немцев бежала!

Варвара(тем же голосом). Бежала!.. Сама говорила, как ты бежала — тебя наш боец на руках через речку перенес!

Любовь(обижаясь все более). Неинтересный разговор! И общество скучное какое-то: болящие да выздоравливающие!.. Геннадий Сафронович, а вы говорили — у вас весело будет, народу много, танцевать будем, а тут одна сестра моя, солдат, инструкции говорит, и у меня уже изжога от нее начинается.

Ростопчук. Вот тебе раз! Веселье потом — мы по порядку живем, у нас дом строгий.

Варвара(тем же голосом). А ей тут все равно будет скучно — она генералов любит и старший командный состав.

Ростопчук. Генералов мы доставим! Пустяки…

Любовь(слегка смутившись). Александр Иванович, а вы кто теперь?

Климчицкий. Кем был, тем и остался, Любовь Кирилловна.

Любовь. А я думала…

Климчицкий. А вы не думайте…

Любовь. Я думаю о вас, Александр Иванович.

Климчицкий. Благодарю вас, но это напрасно, Любовь Кирилловна. Чего обо мне думать — какая я задача.

Любовь. Я ошибку сказала — я о вас не думаю, а я вас как-то чувствую и не могу никак ничего понять…

Климчицкий. А что нельзя понять — то, может быть, и недостойно понимания.

Любовь. Не знаю… Я не знаю, Александр Иванович, но мне так грустно бывает жить… У вас тут хорошо, но все равно потом придется уйти и расстаться…

Климчицкий. Это, правда, печально… Но что же нам делать? Разве вы хотите навсегда здесь остаться?

Любовь. Я хочу навсегда тут остаться, это правда.

Климчицкий. Мы бы вам скоро надоели, Любовь Кирилловна. И мы недолго здесь будем — мы уедем опять на войну… А потом, после войны, опять встретимся с вами. Давайте будем дружить!

Любовь(разочарованно). Водиться? Это что!.. Это ребятишкам и девчонкам радость.

Ростопчук(Варваре, тихо). Атака и контратака!

Любовь. А где же музыка?

Ростопчук. Найдется.

Ростопчук встает и садится за рояль. Начинает играть вальс. Любовь протягивает руки к Климчицкому с тем, чтобы он повел ее в танце.

Климчицкий. Прошу прощенья, Любовь Кирилловна. Но сначала я всегда думаю о солдатах. А сержант — тоже дама.

Климчицкий приглашает Варвару. Любовь остается в недоуменном одиночестве. Варвара идет навстречу Климчицкому; вдруг останавливается, резко поворачивается, отходит в угол к креслу и там быстро и ловко сбрасывает с себя сапоги — и обнаруживается, что обута она в бальные туфли и на ее ногах шелковые чулки; все это в готовом виде помещалось в сапогах; на пол падает ложка, эту ложку Варвара бросает обратно в сапог. Затем, таким же быстрым приемом, Варвара снимает с себя пояс и портупею, сбрасывает через голову гимнастерку и остается в заранее надетой шелковой нарядной блузе. Перед зрителями появляется преображенная красивая девушка, в которой уже нет ничего мужского, и говорит Варвара далее нежным девическим альтом, а не махорочным басом. Ростопчук, оглянувшись, прерывает игру.

Варвара(слегка оправляя на себе блузку). Я теперь ничего.

Климчицкий берет Варвару за талию — для танца.

Ростопчук(не играя). Я тоже хочу.

Климчицкий. Продолжайте, Геннадий Сафронович.

Ростопчук. Настроения нету, мне уже эта муза наскучила.

Климчицкий. Ну что же вы?.. Разве может муза наскучить?

Ростопчук. Может. Муза же дух, Александр Иванович. А я тоже хочу сейчас чего-нибудь конкретного, в форме туловища… (Кричит). Иван!

Появляется Иван.

Садись подбери, а я поработаю.

Иван. С тонконожкой с этой? Какая с ней работа!