Раскрывается дверь, входят Селифан и Петрушка — взволнованы.
Чичиков. Ну, любезные…
Селифан
Петрушка. Покатим, Павел Иванович!
Все трое выходят. Послышались колокольчики.
Первый…В дорогу! В дорогу! Сначала он не чувствовал ничего и поглядывал только назад, желая увериться, точно ли выехал из города. И увидел, что город уже давно скрылся. Ни кузниц, ни мельниц, ни всего того, что находится вокруг городов, не было видно. И даже белые верхушки каменных церквей давно ушли в землю. И город как будто и не бывал в памяти, как будто проезжал его давно, в детстве!..
О, дорога, дорога! Сколько раз, как погибающий и тонущий, я хватался за тебя, и ты всякий раз меня великодушно выносила и спасала. И сколько родилось в тебе замыслов и поэтических грез…
Участь смельчаков, считавших, что газа бояться нечего, всегда была одинакова — смерть!
…и не буду больше поражать всего живущего, как сделал. Впредь во все дни Земли сеяние и жатва не прекратятся…
Ева Войкевич, 23-х лет.
Адам Красовский, инженер, 28 лет.
Ефросимов Александр Ипполитович, академик, 41 года.
Дараган, авиатор, 37 лет.
Пончик-Непобеда, литератор, 35 лет.
Захар Севастьянович Маркизов, изгнанный из профсоюза, 32-х лет.
Аня, домработница, лет 23-х.
Туллер 1-й, Туллер 2-й — двоюродные братья.
Клавдия Петровна, врач-психиатр, лет 35.
Мария Вируэс, женщина-авиатор, лет 28.
Де-Тимонеда, авиатор.
Зевальд, авиатор.
Павлов, авиатор.
Май в Ленинграде. Комната в первом этаже, и окно открыто во двор. Наиболее примечательной частью обстановки является висящая над столом лампа под густым абажуром. Под нею хорошо пасьянс раскладывать, но всякая мысль о пасьянсах исключается, лишь только у лампы появляется лицо Ефросимова. Также заметен громкоговоритель, из которого течет звучно и мягко «Фауст» из Мариинского театра. Во дворе изредка слышна гармоника. Рядом с комнатой передняя с телефоном.
Адам
Ева. Люблю.
Адам. Сегодня «Фауст», а завтра вечером мы едем на Зеленый Мыс! Я счастлив! Когда стоял в очереди за билетами, весь покрылся горячим потом и понял, что жизнь прекрасна!..
Аня
Адам. Аня! Вы хоть бы это… как это… постучались!
Аня. Адам Николаевич! Я думала, что вы в кухне!
Адам. В кухне? В кухне? Зачем же я буду в кухне сидеть, когда «Фауст» идет?
Аня расставляет на столе посуду.
Адам. На полтора месяца на Зеленый Мыс!
Ева. Так!..
Аня. Так. Стакан чужой! Дараганов стакан.
Адам. Куплю стакан. Куплю Дарагану пять стаканов.
Аня. Где вы купите? Нету стаканов.
Адам. Без паники! Будут стаканы к концу пятилетки! Да… вы правы, Анна Тимофеевна. Именно в кухне я должен быть сейчас, ибо я хотел вычистить желтые туфли.
Аня. Ах, завидно на вас смотреть, Ева Артемьевна[7]. И красивый, и инженер, и коммунист.
Ева. Знаете, Анюточка, я, пожалуй, действительно счастлива. Хотя… впрочем… черт его знает!.. Да, почему вы не выходите замуж, если вам уж так хочется?
Аня. Все мерзавцы попадаются, Ева Артемьевна. Всем хорошие достались, а мне попадет какая-нибудь игрушечка, ну как в лотерее! И пьет сукин сын!
Ева. Пьет?
Аня. Сидит в подштанниках, в синем пенсне, читает графа Монте-Кристо и пьет с Кубиком.
Ева. Он несколько хулиганистый парень, но очень оригинальный.
