Том 6. Письма полностью

Ключевой для поэмы эпизод с жеребенком Есенин наблюдал, как он пишет в данном письме, на пути «от Тихорецкой на Пятигорск». Автограф «Сорокоуста» (ИМЛИ), кроме даты: «Август 20 г.», имеет помету «Кисловодск — Баку». Письмо к Е. Лившиц было опущено на вокзале станции Минеральные Воды (см. об этом текстологический коммент.) после того, как «сегодня утром» Есенин и его спутники «из Кисловодска выехали в Баку» (с. 115 наст. тома). К тому же А. Б. Мариенгоф свидетельствовал, что «Сорокоуст» был написан «в прогоне от Минеральных до Баку» (Восп., 1, 320). Судя по всем этим данным, комментируемое письмо было написано непосредственно перед (или уже во время) работы Есенина над «Сорокоустом». Оно ярко демонстрирует, какие мысли и чувства владели в тот момент поэтом.

… остров Елены, без славы и без мечтаний. — Остров Святой Елены, владение Великобритании в южной части Атлантического океана. В 1815 г. туда был сослан отрекшийся от престола французский император Наполеон I Бонапарт, где и умер в 1821 г.

Не исключено, что промелькнувший здесь образ имеет одним из источников статью Д. С. Мережковского о Наполеоне в ссылке — «Св. Елена» (газ. «Русское слово», М., 1913, 20 сент. (3 окт.), № 217, с. 2–3): в 1912–1913 гг. Есенин читал эту газету регулярно (см. пп. 13 и 18 и коммент. к ним). Ср. также с названием одного из песенников 1910-х гг. («Наполеон на острове св. Елены / Новые песни», М., 1911).

Вы плавающая и идущая…— Отзвук православной молитвы («О плавающих и путешествующих <…> Господу помолимся»), возможно, опосредованный названием романа М. А. Кузмина «Плавающие путешествующие» (Пг., 1915).

102.  Иванову-Разумнику. 4 декабря 1920 г. (с. 116). — РЛ, 1958, № 2, с. 164, в статье Н. Хомчук «Есенин и Клюев» (в извлечениях); полностью — Есенин 5 (1962), с. 141–142 (с неточностями).

Печатается по автографу (ИРЛИ, ф. Р. В. Иванова-Разумника).

… Ваше письмо и открытку. — Оба эти почтовых отправления неизвестны.

Я уже собирался к 25 окт. выехать…— Судя по упоминанию имени Клюева ниже, Есенин решил побывать в северной столице после того, как получил от Иванова-Разумника извещение о приезде Клюева в Петроград и планируемом там его публичном выступлении. 24 (а не 25) окт. 1920 г. в зале Географического общества (Петроград, Демидов пер., д. 8-а) состоялся первый литературный вечер руководимой Ивановым-Разумником Вольной Философской Ассоциации — «Вечер поэзии Николая Клюева» («Красная газета», Пг., 1920, 22 окт., № 237, в рубрике «Лекции»); отклик (там же, 27 окт., № 241) — статья Ф. Грошикова «Последний из могикан».

… пришлось ~ очутиться в тюрьме ВЧК. — Есенин был случайно арестован в ночь с 18 на 19 окт. 1920 г. на квартире своего друга поэта А. Кусикова и провел во внутренних тюрьмах МЧК и ВЧК неделю — по 25 окт. 1920 г. (документы ЧК см.: Материалы, с. 271–284, а также наст. изд., т. 7, кн. 2). МЧК и ВЧК — Московская (соотв. Всероссийская) чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (1917–1922 гг.).

Я стал гнилее. ~ кой-что по этому поводу Вы уже слышали. — Ср.: «…говор<я>т, что ты теперь ночной нетопырь с глазами, выполосканными во всех щелоках, что на тебе бобровая шуба, что ты <…> пьешь <…> публично водку, что шатия вокруг тебя — моллюски, прилипшие к килю корабля (в тропических морях они облепляют днище корабля в таком множестве, что топят самый корабль) <…>. Какая ужасная повесть!» (из письма Клюева Есенину от 28 янв. 1922 г. — Письма, 217).

Он<Клюев> с год тому назад прислал мне письмо~ я на него ему не ответил…— Это письмо неизвестно. Вероятно, именно его имел в виду А. Мариенгоф:

«В ту же зиму <1918–1919 гг.> прислал Есенину письмо и Николай Клюев.

Письмо сладкоречивое, на патоке и елее. Но в патоке клюевской был яд <…>.

Есенин читал и перечитывал письмо. К вечеру знал его назубок от буквы до буквы. Желтел, молчал, супил брови и в гармошку собирал кожу на лбу.

Потом дня три писал ответ туго и вдумчиво, как стихотворение. Вытачивал фразу, вертя ее разными сторонами и на всякий манер, словно тифлисский духанщик над огнем деревянные палочки с кусочками молодого барашка. Выволакивал из темных уголков памяти то самое, от чего должен был так же пожелтеть Миколушка, как пожелтел сейчас „Миколушкин сокол ясный“.

Есенин собирался вести за собой русскую поэзию, а тут наставляющие и попечительствующие словеса Клюева» (Мариенгоф, с. 19–20).

О своем тогдашнем обращении к Есенину Клюев упомянул в письме В. С. Миролюбову (осень 1919 г.): «Никто из братьев, друзей и знакомых моих в городах не нашел меня добрым словом, окромя Вас. На што <так!> Сергей Александрович Есенин, кажется, ели с одного куса, одной ложкой хлебали, а и тот растер сапогом слезы мои. <…> прошу Вас <…> передать Есенину, чтобы он написал мне, как живет и как его пути» (Письма, 320).