– Какой ты недогадливый. Там в палатках бедуины презервативами не пользовались, и способы абортов у них тоже довольно отсталые. После этого у женщины там мало, что остается.
– Она была девственницей, когда мы познакомились! – с мольбой в голосе воскликнул я.
– Девственницей? – ухмыльнулась Зарина, – Ах, да, действительно. В одном из своих последних писем Жанка в очередной раз удивила меня своим сообщением, что теперь она снова стала девственницей за вполне умеренную сумму. Кстати, я тебе сейчас это ее письмо покажу, – злорадно проговорила Зарина. Она извлекла из сумочки свой телефон, потыкала в него пальцем, видимо выискивая нужное сообщение в электронной почте, а потом, со словами «читай, наслаждайся» поднесла к моим глазам сияющий экран.
Я схватил телефон и тут же проверил адрес отправителя. Он принадлежал Жанне! Я успел прочесть два последних письма, в одном из которых Жанна писала: «Небольшая операция. Чик-чик и все!». Другие письма Зарина не дала мне прочесть. Она ловко выхватила у меня свой телефон. Я протянул к ней руку.
– Не тронь, а то закричу, – строго пригрозила Зарина. Я вынужден был подчиниться.
– Ну, пока, – Зарина сунула свой телефон в сумочку и удалилась.
А я подозвал официанта. Мне срочно требовалось что-нибудь покрепче. Тройной виски я принял одним большим глотком. Стало чуть лучше, но ненадолго. Совершенно ошарашенный, я еще долго сидел в том ресторане и просто тупо смотрел перед собой. Моя непорочная смиренная жена оказалось проституткой со стажем, которую имели всем племенем бедуины! Моя Жанна – хладнокровная убийца! Да она просто опасна. Как там она обо мне писала, «остолоп»? Да уж. Действительно остолоп. Но такая кого хочешь вокруг пальца обведет.
Может быть, именно сейчас она на нашей кухне готовит мне свое зелье? Ей ведь не впервой!
Вообще-то я познакомился с Жанной не в каком-нибудь ночном клубе и не на дискотеке, а в приличном месте – на вернисаже, куда затащил меня мой приятель Федор – редкий бабник. Я-то никогда не интересовался живописью. Федор тоже, но он сказал, что там будет много приличных молодых баб, которых можно будет снять, и что это правильное место для знакомства. Так и получилось!
Я первый ее приметил. Она, прошу заметить, не обращала на меня никакого внимания, и вообще глазами по сторонам не стреляла, а просто сосредоточенно перемещалась от одной картины к другой. О живописи Жанна говорила с большим увлечением, и вы бы слышали, как уверенно! Я-то в этом полный профан! Может, она чушь какую мне несла, конечно, а я все за чистую монету принимал? Наверное, так оно и было. Откуда ей в живописи разбираться, спрашивается? Но задним умом все хороши! А тогда я сразу же предложил пойти в ресторан. Но она, потупив глаза, скромно отказалась, и мы отправились гулять по улицам. Как раз была весна и все распускалось! Жанна рассказала мне, что в детстве посещала художественную школу, но потом решила бросить это занятие, потому что не считала себя гениальной. Мне это все очень понравилось. У меня никогда не было девушки из круга искусства. Я еще подумал, что такое воспитание пойдет впрок нашим детям.
Да, погорячился я. Но кто же мог подумать, что в двадцать три года можно иметь такой богатый послужной список? Скромная студентка четвертого курса какого-то московского института, что-то, связанное с педагогикой, не помню точно. Сейчас их столько развелось! Теперь-то понятно, что это за институт. За деньги фиктивные три года обучения себе приписала, чтобы с возрастом совпадало.
Тот же Федор, надо отдать ему должное, советовал мне перед свадьбой на всякий случай все же познакомиться с ее родителями, побывать у нее дома. Но ехать на Северный Кавказ у меня тогда не нашлось времени. Свадьбу мы не отмечали – я не люблю больших сборищ, а вместо этого вдвоем поехали в Париж. Романтическое путешествие, так сказать. Соответственно, и родителей ее я так тогда и не видел. Уже после свадьбы они приехали в Москву познакомиться. Обычные люди. Может, простоваты немного. Акцент, конечно, тоже имеет значение. Но мать, вообще-то, учительница в школе. Отец начинал прорабом, потом перед пенсией стал каким-то мелким чиновником. Когда я их увидел, то расстроился немного – они, конечно, моей семье не чета. Но потом решил, что в данном случае это не главное. Главное то, что я смогу из юной, чистой, податливой Жанны, как Пигмалион, вылепить то, что мне нужно: покладистую жену, заботливую мать для моего потомства. Вылепил! Ничего не скажешь!
Весь полет я не спал. Думал. Если Зарина – а с этой станется – ей написала про наш разговор, черт его знает, что Жанна может вытворить.
Поэтому из аэропорта я поехал не домой, а к тетке, Ольге Петровне.
Ольга Петровна – двоюродная сестра моей матери. Своих детей у нее нет и никогда не было. Она вообще никогда замужем не была. Может быть, она вообще старая дева. С ней я жил под одной крышей с тех пор, как не стало родителей.
