Ванна была почти полна, следовательно, кран был открыт давно, так что у налетчиков было достаточно времени, чтобы исчезнуть, не оставив следов. Все было ясно как день. Когда Ли вышел за почтой, они подкараулили его, приставили дуло к виску и вошли вместе с ним.
Подняв письма и газету, я посмотрел на дату — вчерашняя. Они подловили его прошлым вечером, когда он вернулся с работы. Значит, они всю ночь ждали меня, а не дождавшись, решили сделать мне подарок.
Здесь меня осенило. Чертыхнувшись, я бросился в ванную, открыл затычку, чтобы спустить воду, бросил пластырь в унитаз и поставил на место кресло. Расширившимися глазами Ли смотрел на мою беготню.
— Одевайся, придется сыграть роль, — бросил я ему.
Едва я успел снять пальто, убрать в шкаф револьвер и набрать номер Лейланда Хантера, как в дверь постучали. Попросив секретаршу Хантера не класть трубку, я пошел открывать дверь. На пороге стояли те самые полицейские, которые к нам уже приходили, — Тобано и его напарник. Два револьвера уставились мне в грудь.
— Чего же вы стоите? Проходите, пожалуйста… Я говорю по телефону.
Я хотел пройти внутрь, но Тобано остановил меня:
— Постой, приятель.
Сказав секретарше, что я позвоню позже, он положил трубку. Не успели они оглядеться, как из спальни вышел Лив одних пижамных штанах и сладко потянулся. Он даже зевнул для вящей убедительности.
— Какого черта, Дог? Что здесь происходит?
— Сам удивляюсь, — ответил я, вопросительно глядя на полицейских. — Вас не затруднит объяснить, в чем дело?
— Вас не затруднит, если мы сначала осмотрим квартиру?
— Валяйте.
— Раз уж вы здесь, приберите заодно мою постель, — подковырнул Ли.
Тобано остался с нами, пока его напарник обследовал квартиру.
— Чисто, — сказал он, закончив осмотр. Оба убрали револьверы.
— Дальше что? — спросил я.
— Мы получили сообщение, что у вас в квартире мертвое тело, — сказал Тобано.
Ли с натугой ухмыльнулся.
— Моя горничная уже как-то проделала со мной такую штуку, когда нашла меня на полу мертвецки пьяного.
— Голос был не женский.
— Анонимный звонок?
— Сейчас мало кто представляется, — заметил Тобано. — А это ваша комната?
— Ага.
— Постель убрана.
— Я аккуратный.
— Ночевали здесь?
— Это что — арест?
— Нет.
— Тогда нечего и спрашивать.
— Нам не нравятся такие шуточки. Если вы знаете этих шутников, скажите, что в следующий раз им не поздоровится.
— Не беспокойтесь.
— Я и не беспокоюсь. Только сомневаюсь, была ли это просто шутка, — ответил полицейский с обезоруживающей улыбкой.
— Почему?
— Мы не привыкли так часто натыкаться на одну и ту же пару. Вам это не кажется странным?
— Я как-то не подумал об этом.
— Есть объяснения?
Пожав плечами, я достал сигарету и закурил.
— Я рассказывал о том случае приятелям. Вот кто-то и решил пошутить.
— Впредь такие шутки им дорого обойдутся.
— Более чем уверен, — ответил я, закрывая за полицейскими дверь. Хорошо, что они не видели выражения моего лица в тот миг.
Совсем обессилев, Ли со стоном рухнул на диван и лежал неподвижно, закрыв глаза рукой от света. Руки у него дрожали, а нервный тик подергивал уголок рта.
Я пошел на кухню, приготовил кофе и налил ему чашку.
— Выпей, тебе полегчает.
С трудом сев, он взял, чашку дрожащими пальцами и выпил всю, не выпуская из рук. Забрав чашку, я закурил сигарету и сунул ему в рот.
— Можешь говорить?
Его глаза на бледном до синевы лице повернулись ко мне.
— Дог… во что ты ввязался?
— Прости, малыш.
— Они… они хотели меня убить.
— Знаю.
— А я даже ничего…
— Опиши их, — прервал я его.
Ли попытался облизнуть сухие губы, потом кивнул, потирая ссадину на виске.
— Их двое было. Примерно твоего роста и полноты. А с пушками… так прямо шкафы. Жуть вспомнить, Дог…
— Дальше, Ли.
Тебе подавай дальше. А ты знаешь, что чувствует человек, которому через пару минут предстоит захлебнуться? Ты…
— Прекрасно знаю.
Ли сжал веки и, опершись локтями на колени, обхватил голову руками.
— Им было около сорока. Один был в черном костюме, другой — в спортивной куртке и широких брюках. Белые рубашки с темными галстуками в полоску.
— Особые приметы?
— Нет… ничего особенного. Глядя на них, сразу думаешь, «крутые ребята».
Он смотрел на меня все еще испуганными глазами.
— Дог, это серьезная публика. Они просидели всю ночь как воды в рот набрав, потом вдруг один встал и врезал мне рукояткой револьвера. Когда я очухался, уже лежу связанный в ванной, а они кран открывают.
— Они хоть что-нибудь сказали?
— Да, вначале. Тебя спросили. Я сказал, что не знаю, где тебя черти носят. Ты же меня не предупредил, что не будешь ночевать.
— Как они говорили? Произношение какое?
- Ты имеешь в виду… выговор?
— Да-да.
Ли задумался, нахмурив брови.
— Как сказать. Хорошо говорили… пожалуй, даже слишком хорошо.
— Что ты хочешь сказать?.
— Ну… как будто они специально учили язык. Один… сначала вроде обдумывал, а потом говорил. А у другого был едва заметный акцент. Забавный такой… как у того английского пилота, помнишь… его звали Большой Бенни?
Помню.
Во, точно, как у него.
Бенни был родом из Брюсселя, — ответил я. — Он приехал в Англию сразу но окончании колледжа, за четыре года до начала войны.
