Эти большія птицы появлялись со всхъ сторонъ неба: можно было видть, въ подзорную трубу, ихъ приближеніе, когда для простого глаза он были еще не примтны. Между тмъ, падаль была еще слишкомъ свжа, чтобы издавать запахъ:- по крайней мр, такой, который могъ бы доноситься до птицы, находившейся въ пяти миляхъ отсюда, и Томъ говорилъ, что эти хищники не почуяли добычи своимъ обоняніемъ, а увидали ее. Каковы же глаза? По словамъ Тома, кучка мертвыхъ львовъ могла казаться, на разстояніи пяти миль, не боле ногтя на человческомъ пальц, и онъ не могъ даже понять, какъ можетъ птица различить съ такой дали такой крохотный предметъ.
Казалось какъ-то страннымъ и неестественнымъ поданіе льва львомъ же, и мы думали, что они, вроятно, не одного племени, но Джимъ уврялъ что это различія не длаетъ; онъ говорилъ, что свинь очень нравится ея собственный пометъ, также какъ и паучих, и что левъ можетъ быть безнравственъ подобно этому же, хотя, можетъ быть, и въ меньшей степени. Онъ полагалъ, что левъ не станетъ пожирать родного отца, если будетъ увренъ въ этомъ родств, но състъ, безъ сомннія, своего зятя, если очень проголодается, а тещу, во всякомъ случа, състъ. Но предположеніе нисколько не означаетъ еще полнаго ршенія вопроса. Можно строить предположенія до безконечности, но это не приводитъ ни къ какому заключенію. Поэтому мы не стали боле ломать себ головы надъ этимъ предметомъ.
Обыкновенно въ степи была, по ночамъ, полная тишина, но теперь поднялась музыка. Сбжались сюда на трапезу разные зври: одни подкрадывались, тявкая какъ-то, — Томъ говорилъ, что это шакалы, — другіе бжали, выгнувъ щетинистыя спины, — это были гіены, по его словамъ, — и вся эта орава не переставала ревть все время. Картина, при лунномъ освщеніи, не походила ни на что, виднное мною до сихъ поръ. Мы причалили себя канатомъ къ вершин одного дерева и улеглись спать вс трое, отмнивъ вахту, но я вставалъ раза два или три, чтобы взглянуть внизъ и послушать концертъ. Выходило, точно я сижу задаромъ въ первомъ ряду креселъ въ какомъ-нибудь звринц, чего со мною отъ роду не бывало, и потому жалко было спать и пропускать такой хорошій случай: мудрено было ожидать, что онъ когда-нибудь повторится.
Мы снова наудили себ рыбы, лишь только стало разсвтать, а потомъ, цлый день, нжились и бродили подъ густой тнью деревьевъ на одномъ островк, но караулили по очереди, наблюдая за тмъ, чтобы зври не перебрались къ намъ съ цлью полакомиться аэронавтами. Мы хотли пуститься дале на другой же день, но не могли ршиться, до того было здсь хорошо.
Черезъ день мы снова поднялись вверхъ и направились къ востоку, но все оглядывались назадъ, пока это мсто не обратилось для насъ лишь въ маленькое пятнышко на степномъ пространств и, могу сказать, мы точно прощались съ добрымъ другомъ, котораго намъ не приходилось уже боле увидать никогда!
Джимъ сидлъ, призадумавшись, и сказалъ, наконецъ:
— Масса Томъ, мы теперь наврное на самомъ конц степи.
— Почему такъ?
— Въ этомъ нельзя сомнваться. Вы сами знаете, какъ давно мы уже надъ нею летимъ. Вдь песку-то боле не можетъ хватить. Я и то дивлюсь, что его столько и до сихъ поръ.
— Вотъ вздоръ-то! Не печалься, хватитъ его!
— Я не печалюсь, масса Томъ, я только дивлюсь. У Господа довольно песку, я въ этомъ не сомнваюсь, но не станетъ Онъ тратить его попусту, и я нахожу, что степь эта уже достаточно велика, вотъ, въ томъ вид, какъ она теперь есть: увеличьте ее еще и это будетъ уже значить, что вы тратите песокъ зря.
— Толкуй ты! Да мы только еще на порог Великой степи, знай это! Что, Соединенные Штаты порядочное по величин государство, какъ скажешь, Гекъ?
— Да, — отвтилъ я, — большое, и больше его даже нтъ, но моему мннію.
— Такъ вотъ, — продолжалъ онъ, — эта степь иметъ, приблизительно, т же же очертанія, что и Соединенные Штаты, и если бы мы накрыли ею Соединенные Штаты, то наша страна свободы исчезла бы подъ нею, какъ подъ простыней. Выдавался бы маленькій уголокъ у Мэна и еще къ сверо-западу, да Флорида выглядывала бы какъ черепашій хвостъ; вотъ и все. Мы отняли Калифорнію у Мексики два или три года тому назадъ, такъ-что это побережье Тихаго океана наше теперь; положите Великую Сахару краемъ ея къ Тихому Океану, она покроетъ Соединенные Штаты и высунется еще за Нью-Іоркомъ на шестьсотъ тысячъ миль въ Атлантическій Океанъ.
Я произнесъ:
— Господи Боже! И у тебя найдутся доказательства тому, Томъ Соуеръ?
— Да, и они у насъ тутъ, подъ рукою, и я изучилъ ихъ. Можешь самъ посмотрть. Отъ Нью-Іорка до Тихаго Океана 2.600 миль; отъ одного конца степи Сахары до другого — 3.200 миль. Площадь Соединенныхъ Штатовъ равна 3.600.000 квадратныхъ мили, а площадь Великой степи, — 4.162.000 миль. Пространствомъ Сахары можно не только покрыть Соединенные Штаты до послдняго ихъ дюйма, но, подъ излишекъ ея, подпихнутъ еще Англію, Шотландію, Францію, Данію и всю Германію. Да, сэръ, вы можете скрыть подъ Сахарою родину доблестныхъ, и вс т страны, вполн, да у васъ останется въ запас еще 2.000 квадратныхъ миль песку!
