Цели у нас, конечно, разные, а методы - одинаковые. Нет у меня других методов против Кости Сапрыкина. С первого года войны действовал запрет на убийство ремесленников: кузнецов, гончаров, строителей и прочего мастерового люда. И, какая-то часть захваченных отрядами людей, все время отправлялась в Монголию - для ассимиляции. Этот вопрос мы обсудили с Бортэ еще до начала военных действий, понимая, что пленные будут. Прибывшие ремесленники разбрасываются по стойбищам. Едой и кровом на первых порах их обеспечат, а дальше - старайся сам, на еду надо заработать. Нет привычного исходного материала - крутись, пытайся принести пользу людям. Тысяч до сорока в год таких мастеров переправляли. Своих ПТУ нет, а промышленность - хоть кустарную, заиметь хочется. Большинство прижилось, хотя, конечно, внимания им уделяется меньше, чем коренным монголам. Но коз пасти не заставляют, люди видят свой интерес. Через поколение - два совсем перемешаются и, может быть, у народа появится какая-то техническая китайская жилка. Все же люди. Сколько не пинай своего раба, а правнуки у тебя с ним, все равно, будут общие. Мы, старики, внукам не указ. У них - Любовь! Ну, а в этом году, из-за захвата огромного числа городов, надо просто спасать мастеров от голода. В эти времена их продукция здесь никому не нужна, могут не выжить. Количество людей на переходе границы с Монголией уже несколько сотен тысяч, особо и не считают. Трудный будет год для Бортэ, население ударно на четверть, если не на треть, возрастет и всех надо накормить. В письмах пишет, что справится. Не знаю. Всех обнаруженных строителей, каменщиков - также вывозим, некому в Цинь будет восстанавливать разрушенные укрепления и стены городов. Этих отправим к северному свату, пусть хоть попытается что-то строить. Избы какие-нибудь. Бортэ кормежкой обеспечит, может - дело сдвинется? Писцов и прочих грамотеев отправляем к венграм на проверку, а потом уже назад, в нашу часть Китая, опять заберем. Придется людям эти годы по миру походить. Сначала туда, а успокоится здесь жизнь - сюда, назад границу откроем. Жертвы еще будут, организация хромает, не рассчитывал я на такой поток. Но голод и болезни на местах больше бы народу выморили, а так - все-таки шанс. Это я себя успокаиваю. Больше некому.
Дошло до императора мое послание. Вот и этот прыщ уже не сомневается: раз пообещал - выполню. Жить хочет, животное. Слово хана - золотое слово. Договоримся - и чего не жить? Всю мразь на земле мне все равно не уничтожить. А разная мелкая мразь и похуже императора бывает, на мой век хватит. Только, чтобы переговоры не затянул. Также скажется на его здоровье, как и молчание. Слово серебро, это верно, а молчание -смерть, а не золото. О золоте разговор отдельный.
Итак, что делаем мы: подписываем договор о перемирии, отводим войска от столицы и успокаиваем свои враждебные чувства. Реально? Да. Крестьяне урожай соберут, города накормят. Голода в стране не будет. Хорошо. Войска на плато отведем и, малость, к реке отпятимся. Проводим демаркационную линию километрах в ста -двухстах от Жунду и подождем, как дальше жизнь покатится. А там видно будет. Насчет чувств - тоже будем стараться. Я Сисю пять лет назад примучил и враждебные чувства к ней за это время у меня раза в два ослабли. Другими, правда, чувствами заменились, но выбора-то у меня - нет? Сами возникают. Так что, дайте срок, ведите себя хорошо - и враждебные чувства тоже успокоятся. Мы и без чувств - нормальные парни, и дело привыкли делать до конца. Все. Нет у меня претензий к нашим обязательствам.
