А я послал отряд преследования в погоню за сбежавшим императором. Может, поймают, пока через реку переправиться не успел. Вот же гад!
Впереди была осень и зима. Цинь, несмотря на разгром Железной империи, находилась в жалком состоянии и я решил провести пересменку дивизий, выведя в нашу степь наиболее потрепанные части и дав им просто отдохнуть. Год войны лег на их плечи неравномерно, некоторые, не ощущая серьезного сопротивления, даже расслабились от вольготной жизни в гарнизонах. Другие же все это время, теряя товарищей, прорубались через стоящие насмерть китайские войска. То есть, я планировал вывести десять дивизий и вместо них ввести свежие шесть. Небольшие гарнизоны, оставленные по всей стране, надерганные из всех войск, решил поменять в течении года в рабочем порядке. Две своих уставших дивизии полностью менял на две свежие сват онгут. За год аж лосниться стал, глаз совсем уже не видно. Но дело свое знает, ни грошика, ни соломинки не пропало в обозах. И люди, дошедшие до него, все откормлены и переправлены дальше в степь. Вроде бы, все хорошо? Только опять брюхо ноет.
Все-таки, не зря брюхо сигналило, только предпринять я ничего не успел. Да и что предпринять за два дня можно. Раньше надо было думать, интеллигент паршивый! Брать из последних сил столицу, давить всю эту сволочь и оставшиеся тринадцать городов. Кровью бы умылись, но - и все! Закончилось бы. А сейчас - новый тур войны, и людей в нем погибнет никак не меньше. Сто тысяч в Железной империи уже мертвы.
Унося свою драгоценную задницу из столицы, император оставил там настоящую мину. Своего старшего сына, наследника престола и такого же дурака, как и отец. В ближайшее окружение прынца затесалось несколько квасных патриотов, восторженных юнцов, мечтавших о восстановлении былой славы империи, сокрушительных победах над врагами. В общем, несли всякий бред, но прынц загорелся идеей, решил возглавить национально-освободительное движение. Бред потому, что для восстановления престижа империи не надо красть, пьянствовать и развратничать, а надо работать. Экономика не разграбленная нужна, к людям надо по-людски относиться, а не пировать во время чумы, не торговать своими детьми и женщинами. Поменьше оргий, гламура и вечеринок с певцами - на папины деньги. Это для молодежи и прынцев. А взрослые и так все знают, но продолжают красть. У взрослых солидных циньцев такие речи только циничную усмешку вызывают. Уговорили идиота, объявил он себя Верховым Правителем Китая, то есть империи Цинь, пока папа отсутствует. Ну, объявил и объявил, чего я-то ругаюсь? А потому ругаюсь, что народ в Цинь простой, не испорченный и привык доверять вышестоящим. Получив такой призыв, он повсеместно возбудился и приступил к уничтожению моих гарнизонов, очередному захвату крепостей и городов. Так что, тонкий слой монголов, намазанный на китайский бутерброд, можно считать уже слизанным. Для нас о серьезных боях речи нет, оставшуюся в стране шушеру можно веником гонять, но погибли монголы и, теперь, погибнет очень много китайцев. А за что? За глупую, пьяную болтовню этого мажора? И, ведь наверняка еще и улизнет, а то бы мы из него героя китайского народа сделали. Поймаем - сделаем!
Вот и придется мне рокировку дивизий производить в спешном порядке, а не в спокойном режиме и, порциями, отправлять на войну. Одна часть вышла - другая зашла. А циньцы там людей избивают, пока помощь задерживается.
Осенью раскисшие дороги восточных областей империи заполонила наша китайская пехота и монгольская кавалерия. Это Мухали, получив две свежие дивизии, шел на выручку остаткам армии Железной империи. Сходу захватил Цзиньчжоу и, передохнув там от тягот пути по осенним разбитым дорогам, как всегда - обманом взял Ляолян, столицу. Да, столицу Железной империи. Вслед за этим нам сразу покорилась вся провинция Ляодун. Никто не удивлен, даже китайцы. Империя восстановлена в прежних границах. Непобедимый генерал Пусянь Ваньну, не вступая в сражение, отошел на восток к городу Цзюляньчену. И за что погибло сто тысяч солдат? Одну дивизию Мухали отправил на поддержку осаждающим Жунду, а сам остался зимовать в Железной империи, оказывая своим присутствием моральную поддержку киданьскому императору, занятому восстановлением армии и властных структур, практически уничтоженных предыдушим нашествием империи Цинь.
