А вспоминать теперь приходилось все чаще и чаще. Вот уже третий месяц персов преследовали неудачи. Со времени вторжения прошло много времени, позади — несчетное количество отмеренных фарсангов, преодолены гибельные Красные пески и проклятые Черные пески, погибло двадцать тысяч сарбазов, и ни одной битвы, ни одного сражения! Появляются неведомо откуда конные отряды, и бородатые всадники, одетые в звериные шкуры и сами звероподобные, в остроконечных войлочных колпаках, управляя лошадью одними ногами <Сакские юноши для того, чтобы управлять лошадью одними ногами, занимались специальными упражнениями – прыгали с зажатыми между коленями тяжелым камнем и т.д.>, стреляют да полном скаку, одинаково метко посылая смертоносные стрелы перед собой, влево, вправо и назад. Их трехгранные стрелы насквозь пробивают щиты, пришпиливая иу к груди сарбазов. Персидские воины гибнут в мучениях, пораженные отравленными стрелами <Стрелы саки смачивали ядом степных гадюк. Они стреляли с обеих рук, посылая стрелы одну за другой с поразительной быстротой, меткостью и силой. Во время пребывания саков в странах Передней Азии к ним посылались для обучения стрельбе из лука сыновья знатных вельмож из разных стран>, а был ли убит хоть один сак?
Даже ползучие и ядовитые гады в этой стране враждебны к пришельцам. Сотни сарбазов погибли от укусов каракуртов фаланг, змей. Много жизней унесли переходы через пустыни Люди гибли и от жажды, и от воды — соленой и тухлой. Болезни косили ряды воинства Кира. Трудно началась война с кочевниками. Кир и без донесений знал, что в войсках ропот, что армия измотана изнурительными переходами по пустынным и безводным землям, что постоянные налеты саков держат в напряжении всех, от полководца до последнего сарбаза. Персы привыкли к победам, битвам и богатой добыче, а здесь ни золота, ни богатых городов, ни рабов, ни рабынь, одни колючки, пески и корявый саксаул. Только магия имени Кира, беспредельная вера сарбазов в своего повелителя держала армию в узде повиновения.
И великий полководец довел свое утомленное, но все еще грозное и боеспособное войско до священной реки саков— Як сарта.
Кир глядел на противоположный берег — бн был пустынен И Кир впервые заколебался — переходить реку или нет. По жалуй, неспроста кочевники даже не охраняли переправу Уж не ловушка ли ждет персов на той стороне? Поэтому так вяло началось сооружение переправы.
Окружив себя тройной охраной, которой было строго наказано не пропускать к царю никого и ни под каким предлогом, Кир решил наедине обдумать свое положение.
"Правильно ли я сделал, начав войну с массагетами?— спросил себя Кир и ответил:— Да .правильно! Чтобы сокрушить последнего врага — Египет, я должен быть спокойным за свой тыл. А может, надо было идти сначала против Египта? Нет! Египет боится меня и первым на меня не пойдет, а если бы и пошел, то, пока Амасис преодолел бы Синай, Палестину, Сирию, Вавилонию, я успел бы подготовиться и встретить египтян. Для пеших лучников и тяжелых колесниц египетской армии потребовалось бы много времени, чтобы дойти до моей Персии, а сакам — мгновенье. Еще живы старики, которые помнят быстрые и сокрушительные набеги саков. Нет, иметь соседями саков слишком опасно. Рустам не зря прибыл ко мне. Он — лазутчик! Их надо покорить или уничтожить! Народ, познавший власть над другими народами, подобен волку, отведавшему теплую и сладкую кровь, он ненасытен. Все правильно, саки враги и соперники персам. А теперь надо решать: перейти реку и вторгнуться в пределы степных владений массагетов, в самое сердце царства Томирис, или ждать у переправы. Перейти реку опасно, но не перейти — опаснее вдвойне. Я же не смогу ждать их вечность, а им спешить ни к чему — кочевья рядом. А если отступлю? Невозможно! По всему миру разнесется весть, что царь царей Кир бежал от диких саков. И тогда конец моему владычеству над миром.
Значит, надо перейти эту реку. А если саки будут по-прежнему уклоняться от решительного сражения? Не будут. Разорением их кочевий, пастбищ, селений я заставлю принять бой! А если они заманят меня вглубь и окружат? Не смогут. Нет у них таких сил, чтобы окружить мое превосходящее вдвое войско. Самое опасное — переправа. Если поставят своих ужасных, не знающих промаха лучников на том берегу, то перебьют многих, а остатки измотанной армии добьют на том брегу. Так что же делать?.."
В дверь тронного помещения просунулась голова начальника охраны.
— Разве я...— гневно начал Кир.
— Прости, великий, прости, владыка мира, разве я осмелился бы, но Мард сказал, что если я не сообщу тебе о прибытии вестника от царицы дикарей, то могу лишиться головы!
Радость, охватившая Кира, была столь велика, что он даже и не пытался ее скрыть: "Может, удастся заключить почетный мир?"
— Зови всех приближенных, а гонца введешь, когда скажу! Постой!— Кир открыл шкатулку из слоновой кости, взял из нее золотой свиток и бросил его начальнику стражи.— Это тебе за добрую весть!