— И то верно, надо класть, — огорченно пробормотал Тихон, тупо уставившись в свои карты. Нос его уже зудился, предчувствуя неизбежный проигрыш. Девицы еле сдерживали смех, перемигивались между собой и ловким манером обставляли плохо соображающего игрока.
— Ну вас к черту! Не буду я больше играть! — рассердился Тихон, проиграв в одиннадцатый раз и стоически приняв следующую порцию шлепков.
— Да и то, господа, надоело, — согласилась Бронися, — я лучше прилягу здесь на диване — подремлю!
— Убавь огня-то, Тихон. Что зря гореть лампе! — распорядилась Соня, выходя из-за стола и поправляя прическу, — пойду и я подремлю немного… Ежели, кто застучится, так вы меня разбудите, девки.
Тихон вышел из залы, неистово зевая и почесывая спину…
Бронися осторожно, чтобы не измять прически, легла на диван и закрылась шалью.
— Беда, спать хочется, — вяло, полусонным голосом говорила она, — так и морит, так и морит…
Соня молча расхаживала по полутемному залу, мурлыкала что-то себе под нос, пристукивала каблучком модных ботинок — «венгерок».
— А ты бы покурила. Табак сон разгоняет! — мимоходом бросила она подруге.
— Езус Мария! Чтобы я курила! — с негодованием повернулась к ней полька.
— Погоди, дай срок — не сбей с ног, будешь и ты курить! Научишься, милая моя! — насмешливо протянула Соня. — Я бы вот рада покурить, да папирос нет. Стой, не спросить ли мне, на самом деле, у Катерины — у ней есть наверняка!
— Спит она, кажется. Не разбудишь теперь, — сонно отозвалась Бронися, натягивая шаль на голову.
Соня подошла к одной из дверей, выходящих в залу, и дернула ее за скобку. Дверь была заперта.
— Спишь, Катя?
— Нет, не сплю. Чего надо? — раздался за дверью не особенно доброжелательный голос.
— Это — я, Соня. Отвори, Катя! Смерть курить хочется, а табак у меня весь вышел.
— Сейчас… Погоди, только туфли надену!
Дверь была отперта и Соня проскользнула в комнату. Катя, полураздетая, с распущенными волосами, заспанная, с недовольным выражением лица, сидела на кровати и раскуривала папироску. Несмотря на беспорядок, царивший в комнате, можно было сразу определить, что здесь живет особа, пользующаяся вниманием хозяйки и гостей. По размерам Катина комната была гораздо больше, чем комнаты остальных девиц: кроме большой кровати, скрывающейся под розовым пологом и туалетного столика, сплошь засыпанного безделушками и фотографическими карточками, здесь стоял крупный стол и два мягких кресла, на которых валялись теперь небрежно брошенные корсет и юбки… Стены комнаты оклеены розовыми обоями, испещрены веерами, открытками, фотографиями. С потолка спускался небольшой розовый фонарик.
— Долго же я спала, однако! — заметила Катя, вынимая из изящного, отделанного плюшем чехла, висящего над изголовьем кровати, свои золотые часики. — Что, был кто-нибудь из гостей? — спросила она, вновь укладываясь в постель и пряча свои обнаженные ноги под теплое пушистое одеяло.
— Ни души! — мотнула головой Соня, с наслаждением затягиваясь папироской. — Словом сказать — без почина мы сегодня!
— Время глухое… — равнодушно зевнула Катя, закладывая руки за голову.
— Ну, спасибо, Катечка, пойду теперь спать — накурилась всласть.
— Возьми с собой на ночь несколько штук. Захочешь ведь курить, а у меня набитых много… Да убавь, пожалуйста, Соня, огня в лампе.
Проводив Соню, Катя поленилась встать, запереть, за ней дверь. Она молча неподвижно лежала, устремив широко раскрытые глаза в полумрак комнаты и думала, без конца думала… Невеселые были эти одинокие ночные думы.
Вот уж третий месяц, как ее дружок, Александр не идет к ней. Неизвестно даже, где он и что с ним. Точно в воду канул! Грустные размышления Кати были прерваны отдаленным стуком в наружную дверь квартиры.
Послышался из прихожей сонный голос Тишки:
— Гости приехали.
Катя приподнялась на локте, сбросила одеяло и громко крикнула:
— Гости, говоришь, Тихон. Смотри, не запусти кого незнакомого!
Она встала с постели и прибавила огня в лампе. В квартире «тетеньки» поднялась суматоха… Захлопали двери… Раздались громкие чьи-то мужские голоса. Гостей, очевидно, было не один и не двое… Катя заперла дверь своей комнаты и начала приводить в порядок туалет. Кажется, Кочерова голос, прислушалась она к шуму, доносившемуся из прихожей. — Давно не бывал, парень!
— Катя! Твой гость приехал — Иван Семенович! С ним еще двое… Пьяные!
— Скажи, что я сейчас выйду, — оденусь только, — ответила Катя, торопливо делая прическу.
Ночные гуляки приехали в двух экипажах на собственных лошадях. Они долго возились во дворе, отворяя ворота и заводя лошадей. Тишка, без шапки в пимных калошах на босую ногу, метался как угорелый: суетливо, искал ключ от калитки, которая на ночь запиралась на цепь, бросался поправлять лампы мимоходом покрикивая на девиц, одним словом — проявил массу энергии и очень мало… сообразительности. Сама Орлиха, услышав, что приехал Кочеров с целой компанией, предчувствуя в этой публике выгодных для себя посетителей, вышла также в прихожую.
