— Ну, ну, посмотрим, — рассмеялась красавица.
— Попроси у него, Катя, на новые ботинки, — подхватила Соня, ежась от слишком грубых прикосновений Полубаринова.
Катя ласковым томным взглядом обвела Ивана Семеновича, вся подвинулась к нему и, охватив его шею полной белой рукой, ласково прошептала:
— А и верно, Ваня, помоги-ка вот мне, — денег у меня сейчас нет, а деньги крайне нужны — одолжи!
Иван Семенович широко вздохнул, радостно подался вперед и крикнул:
— Катя, для тебя последнюю рубашку сниму, имею сейчас возможность!
Вот тебе тридцать рублей, — и он вытащил свой бумажник.
В это время в дверь сеней раздался сильный и настойчивый стук.
— Тихон, — обратилась к «вышибале» хозяйка, — стучится кто-то, спроси кто.
— Не пускать никого! — безапелляционным тоном заявил Кочеров.
Тишка пошел в сени и, вернувшись, объявил:
— Свои люди… Александр это.
— Александр… — еле выговорила Катя, вскакивая со своего места. Отворяй!
Тишка вопросительно посмотрел на хозяйку. Стук в дверь становился все сильнее и настойчивее.
— Отвори пойди, Тиша, скажи, что барышня занята, — нашлась хозяйка.
Катя не вытерпела и, забыв о Кочерове с его 30 рублями на ботинки, забыв обо всем на свете, бросилась вместе с Тихоном встретить столь долгожданного гостя — ее Сашу.
— Здорово ночевали, нас не видали! — громко, возбужденно проговорил Пройди-свет, входя в прихожую и весело похлопывая по плечу Катю, всю онемевшую от неожиданного счастья. — Аль у вас народу много, что меня пускать не хотели? — продолжал он, просовывая голову в залу.
— Танцуй назад! — сердито крикнул ему Кочеров.
Он обменялся возбужденным выразительным взглядом с Полубариновым и гневно крикнул хозяйке:
— Сказано вам или нет, что за всех девиц деньги уплачены! На кой черт впускаете лишний народ!
— Гони его, Тихон, в шею! — заорал Полубаринов, сбрасывая с себя пиджак и, очевидно, готовясь перейти в наступление.
«Тетенька» недоумевала, что ей делать: жаль было хороших денежных гостей и, вместе с тем, боязно обидеть Пройди-света. Так как здесь, в квартире Орлихи, его авторитет стоял очень высоко, так, что наживать в Пройди-свете опасного для себя врага Орлиха не хотела. Тишка тоже был, видимо, не особенно уверен в благополучном исходе наступательных действий и, поэтому, не спешил исполнять приказание Полубаринова.
Гони в шею… Эко вывез… — подумал он угрюмо, — тебе-то что: встал да и пошел, а нам ссориться с ним не приходится! Потому в каждую пору нагадить может!
Девицы, Бронися и Соня, видя, что дело принимает серьезный оборот, разбежались по своим комнатам. В прихожей же, между тем, происходила такая сцена: Пройди-свет, будучи довольно-таки в миролюбивом настроении духа, не обратил особого внимания на тот переполох, который был вызван его появлением.
Погуляем, видимо, — мысленно решил он про Кочерова и его компанию.
Уверенность Александра в самом себе, и, главным образом, в Кате, была так велика, что он пропустил мимо ушей угрозы Полубаринова.
Он, не снимая верхнего пальто, стоял в прихожей и ласково обнимал Катю, полушутливо, полусерьезно рассматривая ее.
— Соскучилась, говоришь, моя разлапушка. Чай, поди, подумала, что разлюбил я свою Катюшу, свою ягодку малиновую!
Девушка от этих слов и от ласкового упорного взгляда Александра сжалась, как кролик перед пастью удава, бледнела и всей своей фигурой выражала живое воплощение счастья.
— Саша, Саша, как я ждала тебя! Как скучала… — тихо и восторженно шептала она, глядя широко раскрытыми глазами на знакомое ей милое лицо.
— Ну, уж и скучала, — насмешливо заметил Пройди-свет, кивая головой на платья гостей, развешанных по вешалкам. — С ними, наверное, не было скучно. Судя даже по твоему наряду, видно, что ты не собираешься носить траур по своему отсутствующему другу!.. Эх, Катька, Катька, бить бы тебя надо, да уж рук марать не хочу! — деланно сердито закончил он, отталкивая от себя Катю. У той на ресницах задрожали неожиданные слезы справедливого негодования и незаслуженной обиды.
— Сам шляешься невесть где! Так это ничего, а придешь, так куражиться начинаешь, — смущенно пробормотала Катя, робко смотря на своего господина и повелителя. Сильная и энергичная натура бывшей этуали, пожинавшей лавры на подмостках у Омона, — женщины, испытавшей тюремное заключение и прелести этапа, — была совершенно порабощена Александром. При виде его, слыша его голос, Катя забывала самое себя, делалась кроткой, послушной каждому слову и даже жесту своего любовника.
— Ну, ладно, ладно, — я ведь пошутил, — успокоил ее Сашка, снимая пальто и намереваясь идти в зал. — Кто у вас гуляет? — спросил он Катю, на всякий случай ощупывая револьвер.
— Э-э! Бараны неощипанные! — уже весело отозвалась Катя, обрадованная переменой в обращении Александра. — Нам с тобой до них какое дело! Ведь не боишься же ты их на самом деле!
Инстинкт женщины подсказал верно: Александр, за минуту перед тем готовый уйти, чтобы не заводить излишней, по его мнению, ссоры, твердо решил теперь остаться до конца.
