Ну и последними, с кем Рукия проводила время, находясь в казармах Отряда, были четвертые офицеры Котэцу Киёнэ и Коцубаки Сентаро. Парочкой они были весьма своеобразной, постоянно цапались по поводу и без поводу. Узнать причину их препирательств было несложно. Оказывается, они в меру своих сил пытались доказать капитану, что каждый из них лучше другого. Шум от их бесконечных споров поднимался невообразимый, но весь Отряд уже успел к этому привыкнуть. К появлению в Отряде Рукии они оба отнеслись спокойно по той простой причине, что, увлекшись своей очередной словесной баталией, просто его не заметили. Да и пообщаться с Кучики им удавалось не слишком часто, но симпатию к себе в глазах Рукии они заслужили очень быстро, и причина была проста. Рукия не терпела фальши. Никакой. Именно поэтому она не могла нормально общаться с другими членами Отряда. Они были вынуждены разговаривать с ней уважительно и словно всеми силами при этом старались убедить ее в обратном. А Киёнэ и Сентаро были не такими. Они не раз упрекали Кучики в том, что она отнимает время у капитана, которое ему полагалось бы тратить на отдых. При этом сам капитан ничего против общества Рукии не имел. Но девушку все равно зацепила та искренность и убежденность в своих словах, которые тогда прозвучали в голосе этих двоих. Так что Кучики невольно, но отвела каждому из них место в своем сердце.
Рукия недовольно фыркнула. Пытаясь проникнуть в свой внутренний мир, она сама не заметила, как ее мысли опять утекли куда-то не туда. И вместо того, чтобы сконцентрироваться на своем занпакто, девушка уже в который раз задумалась о том, что Кайен-доно, как она со временем стала звать лейтенанта Шибу, кажется, крепко увяз в мире живых. Она знала, что в последнее время там наблюдалась повышенная активность Пустых, что и потребовало вмешательства лейтенанта. И все равно... Рукия скучала...
Постаравшись отключиться от этих мыслей, Кучики вновь посмотрела на лежащий на коленях меч, стараясь воспроизвести в памяти тот момент во время пожара, когда она впервые почувствовала в себе эту странную силу.
А ведь с момента пожара они с братом почти и не разговаривали. Так, "доброе утро" - "спокойной ночи", не более. Да и вообще в отношениях с Рукией Бьякуя по-прежнему держался холодно и отстраненно. И хотя после того, как девушка, не задумываясь, бросилась в огонь спасать ребенка, в его глазах и было беспокойство, особой роли это не играло. Такое его отношение было девушке и понятно, и одновременно неясно совершенно. Как главе благородного клана, ему не пристало показывать эмоции. Тем более такие. Кучики криво усмехнулась, представив, как Бьякуя хлопочет над ней, словно Мичи, беспрестанно обеспокоенным голосом спрашивая, в порядке ли она и не требуется ли ей помощь. Картинка в мыслях нарисовалась совершенно и окончательно нелепая. И Рукия, не сдержавшись, сдавленно прыснула.
Дав себе мысленную оплеуху, что вновь начала думать не о том, девушка опять постаралась вернуть свое внимание к асаучи. Катана, лежащая у нее на коленях, ничем не отличалась от тех, которые были у всех поголовно рядовых шинигами, и только тот единственный случай с прохладным ветром свидетельствовал о том, что Кучики как никогда близка к пробуждению занпакто.
И все-таки странно... Если уж капитану Кучики так захотелось видеть Рукию в благородном клане, то почему он тянул с этим почти что шесть лет? Ведь впервые он встретил ее во время инспекции на первом курсе, а предложение о вступлении в клан сделал в середине шестого. Хотя его желание видеть ее в семье было Рукии вполне понятно. Девушка знала, каково это - терять близких. И пусть она не помнила своих родителей, уличные друзья, с которыми она росла в Руконгае, были для нее семьей. И ей было больно терять каждого из них, и она до сих пор помнила те моменты, когда понимала, что никогда их больше не увидит. А потом разлука с Ренджи и остальными... Так что ей не нужно было объяснять, почему Кучики Бьякуя так хочет видеть в клане девушку как две капли воды похожую на его умершую жену.
"Да что ж такое-то?!" - рассердилась на себя Рукия, отвлекшись уже в который раз. Решительно запретив себе думать о чем бы то ни было постороннем, Кучики провела пальцами по клинку, ощущая холод стали, и это лишний раз напомнило ей о том случае во время пожара. Закрыв глаза, девушка стала до мельчайших подробностей вспоминать, как все произошло в прошлый раз. Вплоть до того, какого цвета была подушка, которую она тогда вручила девочке.
Внезапно в лицо ей ударил порыв удивительно холодного ветра, которого отродясь не было в Сейрейтее. Рукия невольно вздрогнула и открыла глаза. Первым чувством, когда она увидела перед собой не зеленую траву и деревья, а ледяную пустыню, по которой гулял весьма неприятный ветер, поднимающий в воздух тысячи снежинок, было удивление. Но уже скоро оно сменилось невероятной радостью. Значит, у нее наконец-то получилось! Стоило только взяться за дело всерьез и ни на что не отвлекаться.
