– Думаю, мы все собрали. Вон там еще есть нижнее белье, но, думаю, тут вы справитесь сами.
– Разумеется.
К счастью, в «Лавке» продавались простые серые спортивные костюмы. Вместо одежды, которую я носила уже три дня, я решила надеть один из них в примерочной. Я никогда особенно не интересовалась модой, но новый гардероб явно вывел меня на новый уровень незаинтересованности. Я спросила о прачечной, и мне ответили, что в городке есть всего одна, за школой. Я не стала спрашивать, как туда добраться, но подумала, что велосипед может и не справиться.
Кепку «Чикаго Кабс» я оставила, но купила еще одну с изображением лося. Она оказалась вполне симпатичной, в самый раз для туристов, и наверняка хорошо продавалась бы на континенте[8].
– Так намного лучше, – прокомментировал Рэнди, когда я подошла к кассе. – Вы все еще напоминаете вытащенную из воды рыбу, но явно идете на поправку.
Мои пакеты были заполнены нижним бельем (коротким и длинным), джинсами, футболками с разными рукавами, носками, ботинками, паркой, перчатками, шарфами и шапками, а также оранжевым комбинезоном. Это очень напоминало подготовку к зиме в школьные годы, за исключением, пожалуй, снегоступов.
– Никогда не знаете, когда могут пригодиться, – сказал Доннер, держа их в руках. – Возьмите с собой в «Петицию».
– Хорошо.
Доннер проводил меня до комнаты в «Бенедикт-хаусе», где мы свалили пакеты и вещи на пол. Когда он собирался уходить, я вдруг осознала, что последний час, не считая прощания с Орином, провела, не чувствуя звенящего внутри страха.
– Спасибо вам, – сказала я Доннеру, который повернулся к двери.
– Пожалуйста. – Он остановился, развернулся и посмотрел на меня задумчивым взглядом.
– Что?
– Я завтра еду в дом Рафферти. Утром. Если только… По крайней мере, пока план такой. Внутрь вам заходить нельзя, и я не собираюсь давать вам материал для статей, но вы можете посмотреть, где жила Линда. Хотите поехать?
– Но почему? – удивилась я. – То есть да, спасибо, но…
Доннер был серьезен.
– Я не знаю почему. Знаю только, что вопросы действительно есть. Не думаю, что ваши планы насчет «Петиции» сработают, но, если вам действительно интересно, я могу помочь с ответами.
– Отлично. Я согласна. Во сколько?
– Сразу после завтрака.
– Я буду готова.
Когда он ушел, я еще какое-то время размышляла над его словами. Быть может, он меня жалел. Может, считал эту поездку возможностью поделиться еще какими-то навыками выживания с «вытащенной из воды рыбой». Кроме него, кажется, это было некому сделать.
И меня это устраивало.
В мою дверь настойчиво колотили.
– Эй, Бет, просыпайся и приходи в столовую. Немедленно!
Это была Виола. Как и в прошлую ночь, я спала крепко и беззаботно. У моей двери стоял стул, а между мной и Леви Бруксом простирался целый континент, так что я смогла уверить себя, что наконец могу как следует отдохнуть.
Похоже, я ошибалась.
От резкого пробуждения сердце заколотилось, а дезориентированный разум спешно пытался понять, что происходит.
Так. Судя по моему телефону, было два часа ночи. И еще зверски холодно. Вылезать из кокона теплых одеял в мягкой постели совершенно не хотелось, но в доме явно что-то случилось. И Виола требовала моего участия.
Я поразмыслила пару минут. Если бы Грил не был так в ней уверен, я бы вряд ли осталась в «Бенедикт-хаусе». Гостевая комната у Харвингтонов обеспечила бы меня укрытием от воровок и карманниц. И, судя по разговору Уиллы и Лоретты, от шантажисток тоже.
Но Виола мне нравилась. У меня было стойкое ощущение, что в случае опасности она будет защищать меня на пределе своих возможностей, и это тоже вызывало мою симпатию.
Я торопливо влезла в новый спортивный костюм, надела кепку с лосем и отодвинула стоящий у двери стул. Осторожно выглянула наружу в ярко освещенный коридор. Там никого не было. Я аккуратно прикрыла дверь за собой и, прежде чем направиться в столовую, дважды проверила, что она закрыта на замок.
Я пришла последней.
– Я понятия не имею! – протестовала маленькая Тринити. Даже ее тонкий писклявый голос ей подходил – она все больше напоминала мышку.
Виола повернулась ко мне:
– Садись, Бет. Я уже обрисовала ситуацию, но могу сделать это снова.
Я села последней в ряду троих уголовниц. Все они выглядели так, словно их насильно вытащили из постелей. Короткие волосы Уиллы стояли дыбом, короткий конский хвост Лоретты был растрепанным, а на лице не было привычного макияжа. Тринити была во фланелевой пижаме с динозаврами. Она была настолько маленькой, что, должно быть, покупала одежду в детском отделе. Мельком взглянув на нее, я заметила, что уголок ее глаза слегка подергивается.
Только Виола выглядела нормально. Она хмуро оглядела присутствующих, а затем ее взгляд остановился на мне.
– Бет, ты покупала вчера снегоступы в «Лавке»?
– Да.
– Я так и думала, что дело в них. – Она села на край стола и достала из стоящего рядом большого пакета снегоступ.
– Это они?
