Тонущая женщина полностью

Каролина, прошу тебя, не откажи в любезности. Мне очень нужна твоя помощь.

Отправив сообщение, я воспрянула духом. Мысль о том, что на свете есть женщина, которая сумела уйти живой от Бенджамина Лаваля, дарит надежду. Воображение рисует мне, как Каролина живет в своей квартире на красочной площади в Варшаве. Или в Кракове, где много украшенных позолотой костелов. Она заново отстроила свою жизнь – замечательную жизнь. Она получила то, что заслужила после долгих лет мучений под игом Бенджамина. Может быть – чем черт не шутит! – и у меня получится.

Приободренная, я надеваю кардиган, хватаю сумку и спешу к охраняющему меня полицейскому. Увидев, что я направляюсь к нему, он выбирается из машины.

– Доброе утро! – Я награждаю его благодарной улыбкой. – Вам что-нибудь нужно? Кофе или чай?

– Нет, спасибо. – Молодой парень, он беззаботен, даже весел. Это может означать одно из двух: либо мне не о чем беспокоиться, либо он не слишком серьезно относится к возложенным на него обязанностям.

– Мне нужно в банк, – сообщаю я ему. – Могу я сама туда поехать?

– Я вас отвезу, – настаивает он. – В какой банк?

Боже, я даже понятия не имею. Мне стыдно в этом признаться. Но я достаю кредитную карту и называю ему ближайшее отделение.

Я подъезжаю к банку в полицейском автомобиле. То еще удовольствие. Мало того что это непривычно, так еще кажется, что все смотрят на меня, когда я выбираюсь из машины. Хорошо еще, что полицейский не увязался за мной. Я торопливо вхожу в здание, встаю в хвост небольшой очереди. В банке я, конечно, не впервые, но последний раз заходила много лет назад. По примеру других клиентов я принимаю спокойный скучающий вид, читаю объявления о срочных вкладах и процентных ставках по закладным. Наконец подходит моя очередь. За стойкой сидит молодая женщина с чистой кожей, гладко зачесанными волосами, в модном деловом костюме. По виду она совсем девчонка, только что из колледжа, вся жизнь впереди.

– Я хотела бы снять наличные с этой карты, будьте любезны. – Я кладу на стойку свою кредитку.

– Вы знаете, что за снятие наличных удерживается комиссия?

Я не в курсе.

– Да.

– Какую сумму вы хотели бы снять?

– Максимально возможную, пожалуйста.

Она кивает, приклеившись глазами к монитору. Несколько раз щелкает мышкой, стучит по клавиатуре, потом говорит:

– По этой карте я могу выдать вам семь тысяч долларов.

– И все?! – восклицаю я, потом понижаю голос: – Но кредитный лимит по этой карте восемьдесят тысяч долларов.

– Да, но у вас непогашенный остаток в размере двадцати двух тысяч. И за последние месяцы вы несколько раз снимали наличные в разных банкоматах.

– Я не снимала. – Бенджамин строго-настрого это запретил. И он всегда проверял чеки по всем моим платежам на предмет соответствия его требованиям.

– Значит, кто-то воспользовался вашей картой, – пожимает она плечами.

Я хмурю лоб. Может быть, Джесси тайком брал мою карту? Или Ли? Но ведь они не знают ПИН-код. А вот муж знает. Знает все мои пароли и коды. Но зачем ему снимать наличные с моей карты, если он собирался меня вот-вот убить?

– Если вы уверены, что не снимали наличные, напишите заявление. – Я вижу, что у сотрудницы банка насчет меня большие сомнения. Она думает, что я избалованная легкомысленная домохозяйка, которая не помнит, сколько раз она пользовалась банкоматами.

– Сколько наличных снято? – уточняю я.

Девушка снова щелкает мышкой, бегая глазами по экрану.

– Пятьдесят тысяч долларов.

Пятьдесят тысяч. Огромная сумма. И какая точная цифра. Может быть, Бенджамин пустил в ход свой запасной план. Знал, что я попытаюсь получить доступ к деньгам на этой карте, если вдруг не погибну, каким-то чудом уцелею. А Бенджамин хочет, чтобы я осталась ни с чем. Чтобы страдала.

– Что-то еще? – Тон у девушки немного враждебный. Мои вопросы, мое смятение явно вызывают у нее раздражение.

Я достаю из кошелька еще одну карту. На этот раз черного цвета.

– А по этой сколько можно снять?

– Это – не кредитная карта, а расчетная, – сообщает она. – Комиссия за снятие до пяти процентов. Вы можете взять любую сумму, но вам придется погасить ее целиком в следующий расчетный период.

Это уже не моя проблема.

– Сто тысяч, будьте добры, – с улыбкой называю я требуемую сумму.

На обратном пути, пока полицейский везет меня домой, я проверяю телефон. Я не знаю, какая разница во времени между Сиэтлом и Польшей, но молюсь, чтобы Каролина прочитала мое письмо и ответила, выразив готовность поговорить со мной. Сообщений нет, и настроение у меня падает. Но ведь еще рано. Шанс еще есть.