Еще вчера, стоя напротив Милковича в ванной, он заметил что–то необычное в голубых глазах: не было в них привычной злобы и презрения, с которым Микки смотрел на него в первые недели знакомства, или насмешки и злорадства, что появились в них в последующем.
Йен готов был поклясться, что единственным, что можно было увидеть в глазах Милковича вчерашним вечером, была похоть. И Галлагер не мог ошибаться, он мог бы назвать себя экспертом в этой области, ведь он не раз уже видел это во взгляде своих клиентов, когда танцевал для них, раздевался для них, но ни один раз ни один из этих взглядов не вызывал в нем ответной реакции. Всегда только отвращение и ненависть к себе самому, что приходилось пересиливать, пытаясь возбудиться от мокрых ласк очередного посетителя «Ласточки», которому он доставался на ночь.
Но не с Микки: что-то в его взгляде, наполненном нескрываемым желанием, привлекло рыжего, заставляя того почувствовать влечение к невысокому брюнету, рассматривающему его обнаженное тело, будто никогда раньше он не видел голого парня, что говорил что-то про цвет его волос хриплым голосом, что дышал так тяжело, стоя совсем рядом.
Возвращаясь в свою комнату, Йен прокручивал в голове то, что произошло в ванной, пытаясь понять, чем этот молодой человек отличался от других, почему ему так хотелось сделать еще несколько шагов по темному коридору и снова увидеть его, просто заглянуть в глаза брюнета, чтобы убедиться в том, что ему это все просто показалось: не было никаких новых и необычных эмоций в них, не было никакой реакции его тела на близость Микки, не было задержано дыхание в тот момент, когда взгляд брюнета скользнул по его члену.
Но Галлагер лишь поплотнее закрыл дверь своей спальни и упал на кровать.
Все вернулось на круги своя уже сегодняшним днем, когда Милкович спустился в гостиную, одарив Йена очередной порцией презрения и равнодушия, игнорируя неуклюжие попытки рыжего извиниться, убеждая его в том, что ничего не изменилось, что он себе все просто надумал.
Но Йен не мог не заметить, как тот смотрел на его руку, перепачканную шоколадом, когда он решил облизать свои пальцы, как едва заметно Милкович сам облизнул свои губы, привлекая к ним все внимание Галлагера, тут же поспешившего переключить его на что угодно, благо, пакет лежал совсем рядом.
Подглядывая за Микки, стоявшим на крыльце что-то бормоча, Йен изо всех сил пытался внушить себе, что на самом деле ничего такого он не видел, что все это ему только показалось.
«Показалось», – думал Галлагер, заметив небольшое движение руки Милковича по ширинке своих штанов.
«Показалось», – уверял он себя, отводя взгляд от выпуклости под плотной тканью джинс брюнета.
– Определенно, показалось, – шепнул он, бросая шапку на кровать и поворачиваясь к шкафу с едва заметной улыбкой на губах.
***
– Здоров, – протянул руку Милкович, когда Тони открыл дверь своей квартиры.
– О, Мик, привет, – улыбнулся блондин, пропуская друга внутрь. – Какими судьбами?
– Рядом был, – ответил Микки, садясь на диван. – Есть пожрать? – оглядываясь в сторону небольшой кухоньки, спросил он, чувствуя, как урчит живот.
– Угу, – кивнул парень, направляясь к холодильнику.
– И выпить, – услышал он, когда открыл дверцу.
– Узнаю старого доброго Милковича, – хмыкнул блондин, подцепляя пальцами упаковку пива.
– Чё, как дела? – спустя пять минут, набивая полный рот пастой, спросил Микки.
– Нормально, – пожал плечами друг, открывая холодную баночку и протягивая ее своему приятелю. – В клубе проблемы, но, слава Богу, меня они не касаются.
– Опять драка? – заинтересовался брюнет, делая большой глоток пенной жидкости.
– Не, – ответил Тони, присаживаясь рядом. – Танцор один пропал.
– Что значит пропал? – удивился Милкович.
– Помнишь, за день до моей днюхи у нас вечеринка закрытая была? – спросил блондин и, дождавшись кивка Микки, продолжил. – Через три дня этот мажор вернулся и потребовал от хозяина вернуть все деньги, что тот заплатил за помещение, выпивку и мальчиков, которых он купил для себя и своих друзей.
– С какого?
– Что-то там у него с его парнем случилось, – проговорил Тони, откидываясь на спинку дивана. – Орал он на Мейсона так, что бокалы лопались. Говорит, что по его совету взял Кертиса, типа самого лучшего, а тот не захо…
– Кертиса? – перебил его Милкович, услышав знакомое имя.
– Ага, ну того, рыжего, – кивнул Тони. – В общем, сказал, или Мейсон возвращает все бабло, что получил, или бесплатно предоставляет ему Кертиса в аренду еще раз. А этот мудак пропал – на звонки не отвечает, из дома съебал. Уже почти три недели всем клубом его ищут, потому что бабки все уже успели спустить на новую аппаратуру и зарплаты работникам, – продолжал говорить блондин, не замечая изменений в лице друга. – Клиент другого брать отказывается, Мейсон зол, как собака, срывается на всех. Эй, Мик, что с тобой? – наконец, обратив внимание на вытянутое лицо парня рядом и вилку, застывшую в воздухе, спросил Тони.
– А? Не, ниче, – поспешил ответить Милкович, опуская столовый прибор.
– Короче, весело у нас, – подытожил блондин. – У тебя как дела?
