Скинув на тумбочку все съестные припасы, которые успел прихватить из кухни, Микки разделся и, решив перед ужином отлить, поплелся в ванную комнату.
Задумавшись, он не сразу обратил внимание на шум воды из-за плотно задернутой шторки, и встал перед унитазом.
– Эй, кто там? – спросил Йен, стоя под горячим душем, услышав, что в комнате появился кто-то еще.
– Блять, – выругался Милкович, дернувшись от неожиданности. – Сука, даже поссать нормально в своем доме не дадут, – прошипел он, поправляя трусы и нажимая кнопку слива воды.
– Привет, Мик,– поздоровался Йен, узнавая голос брюнета.
– Ага, – ответил тот, разворачиваясь. – Какого хера ты дома? – спросил Милкович, облокачиваясь спиной на холодную стену, сложив руки на груди.
– Мэнди с Липом ушли к друзьям, – ответил Галлагер, выключая воду.
– Я думал, ты с ними упиздовал.
– Я там никого не знаю, – услышал брюнет, наблюдая за рукой, что показалась из-за шторки и потянулась к полотенцу, которое висело на крючке рядом.
– Эй! – тут же заорал Микки, высоко вздернув брови. – Это мое полотенце, блядь! – пытаясь ухватиться за кончик махровой ткани, что тут же скрылся за клеенкой, возмутился он. – А ну, отдай, нахуй, – приказал Милкович, резким движением отдергивая шторку в сторону.
Рыжий сученок стоял напротив, едва заметно улыбаясь; его зачесанные назад волосы потемнели от воды, приобретая глубокий насыщенный красный оттенок, поблескивая в искусственном свете лампы; по телу скользили небольшие прозрачные капельки, которые не успел вытереть Галлагер, поспешив обернуть полотенце вокруг своих бедер.
– Я сказал, это — мое, – хрипло проговорил Микки спустя пару минут, что пролетели незаметно, пока тот пялился на полуобнаженную фигуру парня, стоявшего всего в паре десятков сантиметров от него, облизывая глазами каждый изгиб бледного тела, покрытого маленькими коричневыми пятнышками веснушек. – Верни немедленно, – потянувшись к полотенцу, прорычал он.
– Эй, – хватаясь пальцами за ткань покрепче, Йен сделал маленький шажок назад, отодвигаясь от брюнета. – Я свое в комнате оставил, а в вашей ванной есть только две чистые вещи, которыми можно вытереться, – начал говорить он, с интересом наблюдая за потемневшими голубыми глазами, скользившими по его телу взглядом. – И одна из них — моя футболка, которую я собирался надеть, – продолжил он, кивая в сторону майки.
– Не ебет, – не отводя глаза в сторону, огрызнулся Милкович. – Хоть трусами своими вытирайся, а мои вещи не трогай, – прорычал он, хватая край полотенца и потянув его на себя, с удивлением отмечая, как легко оно соскользнуло с бедер Галлагера, потому что тот перестал держать его. – Фу, блядь, ты везде такой рыжий, – опуская взгляд на короткие завитки темных волосков чуть ниже живота Йена, выплюнул Милкович, разворачиваясь и, закинув на плечо влажную ткань, вышел из ванной, направляясь в свою комнату.
Громко хлопнув дверью и щелкнув замком, Микки отбросил полотенце на пол и залез на кровать, пытаясь выбросить из головы картину, что предстала перед ним пару минут назад: влажное тело Галлагера, стоявшего напротив, его чертовы веснушки, что рябили теперь перед глазами, жесткие темно-рыжие волоски, покрытые маленькими капельками воды, и внушительных размеров достоинство парня, которое успел зацепить взглядом Милкович перед тем, как отвернуться.
Конечно, он уже видел этого рыжего мудака почти голым, на сцене «Ласточки», но не настолько близко и не настолько голым.
Все попытки отключить мозг и перестать думать об обнаженном теле Йена провалились с треском, Микки откинулся на подушку, тихонько рыча, чувствуя в собственных трусах небольшой толчок поднимающегося члена.
– Зачем ты вер…? – Удивился Галлагер, оборачиваясь, встречаясь взглядом с потемневшими голубыми глазами брюнета, застывшего в дверях ванной комнаты, тяжело дыша.
– Блять, – прорычал тот, делая большой шаг вперед, не отводя взгляда от голого парня, стоявшего босиком на холодном полу. – Сука, ты специально это делаешь, – подлетая к нему, прохрипел Микки.
– Делаю что? – спросил Йен, с вызовом глядя в лицо Милковича.
– Приперся в мой дом, ходишь тут, спишь, жрешь, сидишь на моем диване, моешься в моей ванной, берешь мои вещи, – ответил Микки, хватаясь пальцами за бока парня. – Трясешь своим хуем перед моими глазами, – опускаясь на колени, выдохнул он, обхватывая ладонью мягкий член Галлагера, о котором все не мог перестать думать, сидя на кровати в своей комнате, чтобы в ту же секунду заглотить его, чувствуя, как тот начинает твердеть у него во рту.
Тонкая кожица, скользившая по шершавому языку брюнета, была такой нежной и мягкой, полоски вздувшихся вен ощущались при каждом новом движении навстречу рыжему лобку, от которого Микки не мог отвести взгляда, отсасывая Галлагеру в прохладном помещении маленькой ванной комнаты. Длинные бледные пальцы сильно сжимали темные волосы, направляя голову Милковича под особо удачным углом, заставляя того вбирать возбужденный орган еще глубже, игнорируя рвотный рефлекс, что возникал каждый раз, когда тот достигал глотки.
