– Нормально, – пожал плечами Микки, не обременяя себя подробным рассказом, погружаясь в мысли о рыжем недоразумении, что живет сейчас в его доме и, наконец, понимая, почему его слова тогда в кинотеатре вызвали такую странную реакцию Галлагера, вспоминая все многочисленные звонки, которые Йен игнорировал, и задумчивый взгляд зеленых глаз по пути домой.
– Как на работе? – спросил Тони, ухмыляясь, прекрасно понимая, что сейчас его друг выдаст грандиозную, густо приправленную нецензурщиной тираду по поводу клиентов, начальства и места, где он всех их крутил.
– Все путем, – лишь ответил парень, продолжая думать о чем-то своем.
– Эй, Мик? Точно все в порядке? – заметив наконец какую-то странность в приятеле, поинтересовался блондин.
– Да, – задумался тот на мгновение, – да, – кивнул через секунду, выдавливая улыбку.
– Сыграть не хочешь? – делая вид, что поверил, спросил Тони, указывая взглядом на приставку. – Ты обещал мне реванш.
– Ага, – согласился Микки, отставляя уже почти пустую тарелку в сторону, но восторга от предложения товарища на лице не наблюдалось.
– Ой, да, забыл сказать, Нейт про тебя спрашивал, – проговорил блондин, вставая, чтобы подключить Xbox к телеку.
– Фу, бля, Тони! Я только пожрал, – скривил лицо Милкович, вспоминая свой последний сексуальный контакт.
Реальный контакт, а не тот, что представлял он…
«Блять», – выругался Микки про себя, мыслями возвращаясь в ванную своего дома, где стоял ебаный Галлагер со своим охуенно рыжим лобком, теперь почему-то облизывающий пальцы, перепачканные шоколадом.
– Блять, – уже вслух, тряся головой, прорычал брюнет, пытаясь избавиться от картинки, нарисованной его извращенным сознанием.
– Ладно, ладно, прости, – заржал Тони, наблюдая за реакцией друга, даже не подозревая о том, что мысли того были сейчас очень далеки от невысокого шатена, про которого говорил блондин. – Все равно я послал его, – улыбнулся он. – Сегодня я тебя сделаю, – подмигнул другу, присаживаясь рядом с ним на диван, выбирая любимую свою игрушку на экране.
И был прав.
Милкович не мог сосредоточиться на игре, постоянно проигрывал, но не начинал злиться, бросаться в приятеля джойстиком или обвинять того в мухлеже, как это делал обычно, невпопад отвечал на вопросы, продолжая о чем-то напряженно размышлять, и был вообще сегодня каким-то чертовски странным.
Возвращаясь домой через несколько часов, Милкович все никак не мог перестать думать о том, что ему рассказал Тони.
Что произошло в тот день такого, что заставило рыжего сбежать?
Чем этот клиент отличался от сотни других, что, по мнению Милковича, Галлагер уже успел обслужить?
С какого хуя он, собственно говоря, вообще начал считать этих его клиентов?
За каким хером он думает сейчас об этой рыжей шлюхе?
Какое, блядь, ему дело до проблем этого еблана?
– Привет, Мик, – улыбнулась Мэнди брату, открывающему входную дверь.
– Привет, – кивнул Лип, сидевший рядом со своей девушкой.
– Ага, – ответил брюнет, пересекая гостиную и подходя к лестнице. – Я у себя, – добавил он, не обращая внимания на провожающие его взглядом две пары глаз, обладатели которых сильно удивились отсутствию привычных оскорблений в ответ на свое приветствие.
Пройдя мимо своей спальни, Микки направился дальше по коридору, намереваясь задать Галлагеру пару вопросов, но, взявшись за ручку двери бывшей комнаты отца, замер на месте, прислушиваясь к разговору, что слышался за ней.
– Они не знают, – шептал знакомый голос. – Нет, послезавтра я уеду, пока Лип не заподозрил ничего, – сказал рыжий кому-то. – Пока не знаю, сниму номер в каком-нибудь отеле, – через некоторое время продолжил Йен. – Нет, туда нельзя, они адрес знают, – Микки понял, что тот говорит по телефону. – Невозможно. Такой суммы у меня нет, а к этому мудаку я уж точно не вернусь, и ты прекрасно знаешь почему, – еле слышно проговорил он. – Давай завтра? В Центре? – спросил еще через минуту. – Договорились, в девять. Пока.
– Ничего не хочешь мне сказать? – открывая дверь, громко спросил Микки, заходя в комнату.
– Что? – широко раскрыв глаза, ответил Йен, пряча телефон в карман. – Это моя шапка, Мик, – проговорил он, кинув быстрый взгляд на головной убор, который валялся рядом с ним на кровати.
– Какая нахуй шапка? – нахмурившись, переспросил Милкович, не понимая, о чем говорит парень, но, заметив предмет разговора, тут же позабыл о причине, что привела его к дверям комнаты Йена, и начал закипать, потому что понял, где Галлагер ее взял.
В жизни Милковича было всего два места, куда было строго запрещено врываться посторонним без его согласия – его задница и его комната. И если за сохранность первой он был относительно спокоен, потому что весь день она была под его присмотром, то во вторую сегодня бесцеремонно вторгся рыжий мудак, лупивший сейчас на него свои блядские глаза с кровати.
Если Йен думал, что все, что он видел раньше, можно было назвать злостью, он очень сильно ошибался.
