«Чё, бля? Какой, нахуй, укусить?» – подумал Микки, резко остановившись, понимая, что взгляд его, до этого бесцельно бродивший по пространству гостиной, остановился на тонкой шее сидевшего на диване к нему спиной младшего Галлагера, щелкающего пультом от старенького телевизора.
– Обед в холодильнике, – обернувшись на звук шагов, улыбнулся Йен брюнету. – Привет.
Микки никак не отреагировал на слова рыжего и продолжил свой путь на кухню.
– Я сделал макароны с сыром, надеюсь, ты ешь такие, – вставая с дивана и следуя за Милковичем, продолжал говорить Галлагер.
– Не голоден, – не поворачивая головы, соврал брюнет, доставая чашку для того, чтобы налить себе кофе. Есть он хотел очень сильно, ведь вчерашний ужин так и остался стоять на тумбочке нетронутым, но этому мудаку знать об этом не обязательно.
– Я еще пончиков купил, – сказал Йен, подходя ближе, подавая Микки небольшую белую коробочку с ароматной выпечкой. – Они, правда, уже не такие мягкие, какими были утром, – я не знал, что ты так поздно встанешь.
– Не хочу, – глотая слюну, прорычал Милкович, игнорируя бледную ладонь, которая протягивала ему покрытое шоколадной глазурью колечко.
– Я собирался сделать себе сэндвич, если хочешь, могу и на твою долю…
– Блять! Да отъебись ты от меня, чё привязался? – проорал брюнет, разворачиваясь лицом к парню, что так и застыл на месте от неожиданности. – Сказал же, жрать не хочу, – выплюнул он, делая большой глоток из своей чашки, смотря прямо в зеленые глаза напротив.
– Ты злишься из-за вчерашнего? – спросил Йен, облизывая испачканные шоколадом пальцы, после того, как положил пончик на место.
О, да, блядь, Микки злился.
И теперь злился еще больше, наблюдая за тем, как длинные бледные пальцы исчезали во рту рыжего, тут же появляясь обратно, чуть поблескивая от оставшейся на них слюны.
Вот только сейчас причиной этой злости было совсем не то, о чем думал Йен, когда продолжил говорить.
– Прости, я не должен был брать твои вещи.
Милкович лишь кивнул, понимая, что не может ответить ничего путного, продолжая смотреть на ладонь рыжего, совершенно уже чистую.
– Вот, – отвернувшись на мгновение, чтобы взять со стула небольшой пакет с логотипом известного производителя постельного белья и банных принадлежностей, произнес Йен. – Я купил тебе новое полотенце, – протягивая сверток Микки, сказал он.
– Нахуя? – спросил брюнет, даже не делая попыток забрать у молодого человека подарок, потому что все, о чем мог он сейчас думать – это маленький шоколадный след над верхней губой Галлагера. – У меня есть свое, – добавил он, обходя рыжего, и, допив кофе одним большим глотком, направился к входной двери. – Скажи Мэнди, когда вернется, что я буду поздно, – кинул он, оглянувшись перед тем, как выйти на улицу.
«Сука, сука, сука, сука», – вертелось в голове Милковича, пока тот стоял на крыльце, пытаясь придумать себе любое возможное занятие на выдавшийся выходной, только бы свалить из дома, чтобы не слышать и не видеть чертового Галлагера, на которого он позорно дрочил еще несколько часов назад, его блядских пальцев, что сосал тот перед его носом только что, мысли о которых сейчас опять находили отклик в штанах брюнета.
– Сука, – прорычал Микки, спускаясь по лестнице, поправляя джинсы, не заметив, как чуть шелохнулась занавеска в окне первого этажа его дома, как мелькнула тень в нем через мгновение, не увидев пары зеленых глаз, прожигавших его спину взглядом.
Йен отошел от окна, как только фигура брюнета скрылась из поля его зрения. Сжимая пакет в руке, он поднялся на второй этаж, чтобы переодеться и отправиться в гости к Шейле, где уже несколько дней жили его младшие братья, но, не дойдя до своей спальни, остановился около двери с красноречивой надписью «Stay the Fuck Out».
Повернув ручку, Галлагер заглянул внутрь, и, переждав немного, зашел в комнату Микки. Подойдя к кровати, Йен положил пакет на старое покрывало с небольшими черными дырочками от упавших на него угольков от сигарет.
Оглядываясь вокруг, Йен простоял на месте еще пару минут и собирался было уже выйти, но взгляд его зацепился за поднос, что стоял на тумбочке брюнета, на котором лежала тарелка с приготовленной вчера Галлагером курицей и пара банок пива. Задумавшись над тем, что мясо, оставленное в тепле, определенно больше не пригодно для употребления в пищу, Йен взял поднос, чтобы отнести его на кухню и выбросить пропавшее блюдо.
– Что? – брови рыжего сошлись на переносице, когда под подносом он обнаружил свою любимую шапку, которую пару месяцев назад оставил в гостиной Милковичей при первом своем визите – ту, что, по словам Микки, тот выкинул.
Прихватив с собой серый головной убор, Галлагер вышел из комнаты, плотно закрывая дверь, и направился в маленькую спальню дальше по коридору, где временно остановился сам, продолжая размышлять над странным поведением брюнета и своей еще более странной реакцией на него.
