– Тебе даже идти некуда, – догоняя рыжего у входной двери, проговорил Милкович, хватая того за плечо.
– Переночую в фургоне сегодня, – стряхивая руку Микки, ответил Йен, поворачивая ручку.
– Бля, не пори хуйню, – обходя молодого человека и преграждая ему путь, сказал брюнет. – Здесь будет безопаснее.
– О чем ты? – удивился Галлагер, остановившись, но так и не смотря на Микки.
– Ты прекрасно знаешь о чем, Кертис, – ответил тот, облокачиваясь на дверь. – Тебя ищут.
– Но откуда…
– Тони сказал, – понимая, что хочет спросить Йен, поспешил проговорить Милкович. – Пиздуй наверх и сиди в своей комнате, сюда никто не сунется, – протягивая руку и отбирая сумку у застывшего на месте парня, сказал Микки, пытаясь понять, что это за новое чувство скреблось у него где-то внутри.
Если бы он не был Милковичем, он мог бы сразу догадаться, что беспокоится о рыжем - слишком уж похоже было это чувство на то, что он испытывал каждый раз, когда Мэнди задерживалась после работы или заводила очередного ебыря, который не брезговал побоями и унижением. Если бы у него хватило смелости признаться самому себе в том, что ему небезразличен человек, стоявший рядом.
– Никуда ты не пойдешь, – настойчиво сказал Микки, пихая Йена в сторону гостиной. – Не хочу потом лупоглазому объяснять, что по моей вине его младшенького отхуярили, – добавил он, пытаясь казаться равнодушным.
– А как ты ему объяснишь то, что полчаса назад сам сделал это? – спросил Галлагер, подчинившись указаниям брюнета, проходя в комнату.
– О, Мэнди поможет мне, когда узнает, за что ты получил пизды, – откидывая сумку, что до сих пор держал в руках, в сторону, улыбнулся Микки.
– Только сначала устроит допрос с пристрастием по поводу того, что ты поцеловал меня, – выдал Йен, садясь на диван, наконец, поднимая взгляд на лицо парня, шедшего следом, пытаясь распознать в нем хоть какой-то намек на эмоции, вызванные его фразой, не понимая, зачем это ему, вообще, нужно.
Милкович больше не выглядел разозленным, нет, его движения были плавными и спокойными, и, если бы не яркие алые пятна на его коже, напоминающие о недавней драке, Йен мог бы с уверенностью сказать, что перед ним стоит все тот же парень, который каждый день ошивался рядом, в доме которого они с Липом жили уже почти неделю. Тот же Милкович, что так любил язвить и оскорблять Галлагеров, не упуская ни единой возможности поддеть парней, сдабривая каждую новую фразу обильным количеством матершины. Совершенно не тот человек, что еще некоторое время назад впивался в его рот своими губами.
– Зачем ты это сделал? – спросил Йен напрямую, так и не найдя ответов на перепачканном кровью лице Микки.
«Блять, как будто я сам знаю», - пронеслось в голове брюнета, но вслух он сказал совсем другое:
– Я на УДО, мне вышка светит за убийство, – пробубнил он, останавливаясь возле дивана. – А тебя, блять, и убить мало было за то, что роешься в моих вещах.
– За изнасилование не меньше дают, – улыбнулся Галлагер, поражаясь тому, что сам не испытывал больше злости на стоявшего рядом молодого человека за то, что тот поцеловал его.
– Какое нахуй изнасилование? – возмутился брюнет. – Как будто ты сам не пихал свой блядский язык в мой рот, – проговорил он, чувствуя, что снова начинает заводиться от воспоминаний о произошедшем в комнате отца.
– Я пытался оттолкнуть тебя, – ответил рыжий, но интонация голоса не смогла убедить бы даже его самого в правдивости произнесенных слов.
– Нихуя, – Милкович не повелся. – Ты хотел этого.
– Нет, – замотал головой Галлагер.
– Да, блять, – не сдавался брюнет. – Я просто хотел прекратить эту ебаную драку, чтобы не убить тебя, а ты вцепился в меня.
– Ну-ну, – кивнул Йен, отводя взгляд, прекрасно понимая, насколько нелепо звучала отмазка Милковича. – В следующий раз лучше просто выйди из комнаты, – добавил он, потянувшись за пультом от телевизора.
– В следующий раз? – вздернул брови его собеседник, отгоняя от себя мысли о том, что рыжий говорит о следующем поцелуе, а не о новой драке.
– У тебя трава осталась? – игнорируя вопрос Микки и свои размышления на тему неосторожно брошенной и достаточно двусмысленной фразы, проговорил Йен, снова повернувшись к нему.
– Наверху, – через некоторое время ответил Милкович, размышляя над тем, что не понимает этого рыжего мудака, который всего полчаса назад накинулся на него с кулаками, а теперь хочет вместе накуриться.
– Тащи, – улыбнулся Галлагер, наконец, найдя в телевизоре нужный канал. – Только умойся сначала, смотреть противно.
– Иди в пизду, – огрызнулся брюнет, направляясь к лестнице. – Ты… – оглянувшись через плечо, хотел спросить.
– Не уйду, – перебил его Йен, не оборачиваясь.
– Эм, Галлагер? – остановившись на последней ступеньке, позвал Микки.
– Что? – услышал он с первого этажа.
– Вернешь мне бабки? Мне сигарет не на что завтра будет купить, – понимая, насколько абсурдно звучит его вопрос, прокричал Милкович.
– В комнате забери, – ответил рыжий. – Приятно знать, что ты выложил последнюю двадцатку за то, чтобы поцеловать меня, – не сумев сдержать улыбки, добавил Йен, откидываясь на спинку дивана.
