Поглощённый этими невесёлыми мыслями я вдруг заметил, как средний палец на правой руке шевельнулся. Я попытался пошевелить им специально. Не вышло. Я нахмурился, но продолжил попытки, со второй попытки я смог двигать сразу двумя пальцами. Это означало, что тело начинает приходить в норму. Значит, через пару часов я смогу полностью вернуть контроль над передвижением. Вопрос в том: протяну ли я эти пару часов?
А тем временем мужчина в маске вновь направлялся ко мне. Выбор был сделан, один предмет исчез со стола, и я заметил блеск стали в чужих руках – им оказался скальпель.
Ох нет… Всё что мне нужно, это немного времени. Я лихорадочно соображал, как можно оттянуть время, но в голову, как назло, ничего не приходило. Страх мешал мыслить конструктивно. Неожиданно я вспомнил последнее, что успел сказать в том клубе и попробовал продолжить ту фразу:
– Откуда ты знаешь моё имя?
На секунду этого хватило, чтобы сбить извращенца с толку. Он снова присел напротив меня и заговорил:
– Ты, разумеется, не помнишь. Но мы с тобой уже встречались несколько раз. У тебя неординарная внешность, Йен. Ты сразу мне приглянулся. Ты тогда был с этим старым извращенцем, Недом. Когда-то давно я работал с ним, поспрашивал о тебе, но этот слабак даже себе не в состоянии признаться, что он пидр, потому почти ничего не рассказал, кроме твоего имени и то случайно. Пришлось всё узнавать самому. Что ты вообще в нём нашёл? Трус, трясущийся за свою репутацию, обманывающий даже самого себя.
– Сказал тот, кто скрывает своё лицо под маской…
Садист засмеялся и положил скальпель обратно к другим инструментам, я едва заметно вздохнул с облегчением.
– Я не ошибся в тебе. Другой бы на твоём месте уже давно слезливо умолял отпустить. Но ты не станешь, не так ли?
Он поднял мой подбородок и заставил смотреть в себе в глаза, тёмные и бездонные, в их глубине я заметил дьявольский блеск, заставивший меня затаить дыхание. Он внушал мне неподдельный ужас, но я старался не подавать виду и упорно смотрел в ответ, ведь я понимал – это испытание, стоит мне дать слабину и мне конец.
Наконец, удовлетворённо хмыкнув, истязатель потащил меня к стене справа. Легко приподняв, мужчина застегнул металлические браслеты на моих запястьях и, без особого труда, отрегулировав длину цепей, поднял меня вверх, заставляя повиснуть на своих собственных обездвиженных руках; грубый металл сразу же больно впился в нежную кожу на стыке кисти и запястья. Теперь наши глаза были на одном уровне, я оказался прислонён спиной к стене, ноги безвольно болтались где-то внизу, едва касаясь холодного пола.
– Если ты работал с Недом, значит, ты врач? Стало быть, ту политическую чушь, что ты плел, ты тоже выдумал, – высказываю я любые реплики, приходящие мне в голову, чтобы хоть как-то потянуть время, проявляя просто феноменальные чудеса дедукции.
– Не совсем так, я был врачом, но меня отстранили от практики. А знаешь, почему? Из-за одного неприятного случая с летальным исходом, – повествует бывший “врач”, не выпуская из рук скальпель, который вертит в руках, его зрачки с нездоровым блеском мечутся по комнате, словно он прокручивает в голове описываемые события. – Молодая девушка, операция средней сложности. Но всё пошло не так из-за того, что анестезия не подействовала. Она кричала, кровь было не остановить. Она умирала в мучениях, её истошный крик эхом разносился по всей больнице. И ни я, ни кто-либо другой не смогли бы её спасти. После этого меня отстранили и назначили 100 часов принудительного лечения у психотерапевта. Я так и не смог забыть звука её голоса, пропитанного болью и отчаяньем. И вот, когда с медицинской карьерой было покончено, я подался в политику.
– Вот как? Значит, в правительство теперь без труда берут мясников? – не смог удержаться от насмешки я.
Последовал крепкий удар в челюсть, губа треснула, во рту появился знакомый привкус крови, но при этом я был более чем доволен собой.
– Ведь ты продолжал резать ту бедную девушку даже после того, как она закричала?– продолжал провоцировать я.
Дальше последовал удар под рёбра, я бы согнулся пополам, если б мог, но я лишь сдавленно закряхтел, продолжая ощущать тошнотворный привкус железа во рту.
– Я что здесь в качестве бойцовской груши? – прохрипел я.
– Нет, изначально от тебя требовалось кое-что другое.
– Неужели выслушивать грустные истории из твоей жизни? Для человека с таким арсеналом, ты выбрал, пожалуй, самую страшную пытку…
Я уже явно перегибал палку, но остановиться уже не мог. Ещё один удар в солнечное сплетение, я подавился воздухом от боли, из глаз посыпались искры. Правая кисть сжалась в кулак, после чего прозвучал еле слышный хруст. Я вскрикнул, мне показалось, будто я вывихнул сустав, железный браслет тем временем натёр до крови.
– Провоцировать меня не слишком умно в твоём положении, – наблюдая за моей борьбой с незапланированной болью в руке, прокомментировал бывший хирург.
