Генрих выбрал далеко не самый лучший способ выхода из такого положения, известный с давних пор и всегда приносивший одни убытки. Он распорядился портить монету, добавлять к золоту и серебру изрядное количество неблагородных металлов. Я могу ошибаться, но, по-моему, это первый в Англии случай, когда фальшивые деньги стало чеканить государство, а не уголовные элементы.
Нашлепано такого добра было столько, что в Англии это дело даже прозвали великой порчей. Содержание серебра в монетах то и дело снижалось. В 1541 г. оно еще составляло 93 процента, а на десять лет позже – уже только тридцать три…
Естественно, инфляция, пусть этого слова тогда и не знали. Конечно же, цены резко полезли вверх и за несколько лет увеличились в два-три раза. Это при том, что жалованье и доходы многих категорий населения остались прежними.
Торговля в стране, образно выражаясь, получила инфаркт вместе с инсультом. Резко сократилось производство главного предмета английского импорта – шерстяных тканей. Упал курс векселей английских купцов в Антверпене, тогдашней финансовой столице Европы. В конце концов англичане стали просто отказываться принимать в уплату новодельные бляшки, пользовались любой возможностью раздобыть старую, полновесную монету. Ничего веселого, одним словом.
Но если оглянуться по сторонам, то можно увидеть кое-что интересное. Английской церкви принадлежала треть всех сельскохозяйственных земель королевства. Хватало у нее и всякого другого богатства. Это были недвижимость самого разного рода, деньги, золотые и серебряные сосуды, многочисленные дорогущие предметы, пожертвованные благочестивыми мирянами. В православии издавна было принято украшать драгоценностями особо почитаемые иконы, а в католичестве – не только их, но еще и статуи святых.
Комментарии нужны или все ясно и так? Несговорчивость римского папы – это для романов Дюма.
Не было ни спешки, ни произвола. Все нужные документы проводились через парламент. Правда, любой из членов палаты лордов знал, что в случае особенного неудовольствия короля он запросто может лишиться головы. Закон о государственной измене, он, знаете ли, как дышло, под него очень многое можно подверстать. А все члены палаты общин назначены либо королем, либо Тайным советом, то есть опять-таки тем же самым Генрихом Восьмым.
Но все это было за сценой, а на ней изображалось сплошное благолепие, старейшая в Европе парламентская демократия. Старушка Экономика по своей всегдашней привычке скромненько таилась за кулисами, где далеко не каждый знал ее в лицо. Уборщица со шваброй и ведром. Таких тут полно.
Все шло неспешно.
Операцией руководил Томас Кромвель. Да-да, из тех самых, предок Оливера Кромвеля. Сначала парламент послушно принял так называемый акт о супрематии, то есть верховенстве, со средневековой цветистостью утверждавший: «Король должен быть считаем, принимаем и признаваем за единственного главу английской церкви на земле и должен, вместе с императорской короной страны, пользоваться также титулом и положением такового».
Крайне интересно упоминание об императорской, не королевской короне. Оно так и осталось на бумаге, императором Генрих себя никогда не провозглашал. Согласно строгим правилам того времени ему такое было не по чину. Эти правила не осмелился нарушить даже такой самодур, как он. Создалась чуточку парадоксальная ситуация. Даже когда Великая Британия стала империей, ее монархи скромненько именовали себя королями либо королевами. Почему так случилось, лично я догадаться не могу.
Следующим актом церковные суды, прежде независимые от светских, были подчинены королю. Заодно появилась и система, по которой Генрих Восьмой король фактически назначал епископов.
Теперь церковь окончательно должна была понять, кто в доме хозяин. Необходимая юридическая база отныне имелась. Кромвель, в точности как позже члены советского месткома – люди постарше помнят, что это была за шарашка, – озаботился моральным обликом английских церковников. Он послал по монастырям двух королевских комиссаров. Они обследовали ситуацию на местах и составили так называемую «Черную книгу», предназначенную для парламента.
Результаты ревизии оказались не самыми веселыми. У комиссаров вышло, что только треть монахов, в том числе большинства крупных обителей, ведет «правильную и праведную жизнь». Остальные погрязли во всевозможных пороках, среди которых вино, женщины и азартные игры были самыми безобидными. Нерадостная получалась картина, в самом неприглядном свете выставлявшая английское монашество.
«Черная книга» произвела впечатление. Опять-таки в точности как на заседании советского месткома, члены палаты общин дружно орали: «Позор!», «Долой их!» и требовали закрыть эти рассадники порока прямо сейчас, немедленно.
