Болл еще писал довольно неплохие стихи. Некоторые считают, что именно он сочинил знаменитое двустишие, ставшее потом прямо-таки гимном восставших:
Или вот так:
Среди неграмотного средневекового люда поэзия была весьма популярна. Она оказывала большое воздействие на англичан. Впрочем, как и прозаические послания Болла: «Если бы Богу были угодны вилланы, он бы с самого начала определил, кому быть рабом, а кому – господином».
За решетку Болла власти отправляли трижды, но всякий раз, стиснув зубы, вынуждены были отпускать его, учитывая невероятную популярность в народе. Когда вспыхнуло восстание Тайлера, он в четвертый раз сидел в тюрьме, находившейся в Кентербери.
Как мы видим, стихийному якобы восстанию предшествовало лет двадцать самой активной теологической работы нищей братии. Так что крестьяне получили неплохую идейную подготовку. То, что происходило тогда в Англии, ничем не напоминало бунт, «бессмысленный и беспощадный».
Мало того, есть сведения, что задолго до восстания в стране уже существовало нечто вроде подпольной организации, в которую входил и Уот Тайлер. Восстание тщательно готовилось. Это ясно хотя бы из того, что мятежные толпы в нескольких графствах как-то очень уж быстро объединились в армию, спаянную строгой дисциплиной и порядком. Задолго до событий в Эссексе заговорщики оживленно общались и друг с другом, и с нищей братией, для которой мятеж вовсе не стал неожиданностью. Переписки они по причине неграмотности не вели, но сведения о том, что эти люди задолго до восстания сносились друг с другом, в судебных документах того времени сохранились.
Правда, у восставших с самого начала было чертовски уязвимое место. Именно это обстоятельство впоследствии и привело их к поражению. Вспомните слова Джона Болла: «Следует нам обратиться к королю, ибо млад он, и показать ему, в какой нужде и бесправии обретается его народ, и рассказать ему, что мы хотим видеть вместо этого».
Да, вот так дело и обстояло. У нас на Руси люди по этому поводу говорили: «Царь хороший, а бояре плохие». Очень многие повстанцы – но далеко не все, как мы вскоре убедимся – с детским простодушием верили, что пресветлый король, совсем юноша, всего-то четырнадцати лет, просто-напросто не представляет, как тяжко живется его народу. Беда в том, что он окружен дурными советниками, которые ради своей выгоды скрывают от него истинное положение дел. Этих негодяев следует как можно скорее от короля убрать, да что там, попросту перебить, обстоятельно объяснить ему все. Тогда его величество прозреет, в несказанной доброте своей удовлетворит все народные чаяния и примет новые, правильные законы, после чего жизнь настанет прямо-таки райская. На знаменах повстанцев так и было написано: «За короля и общины».
Что вы хотите – дети своего времени. Подобные представления о хорошем царе и плохих боярах были очень долго распространены во многих странах. В России они среди простого народа сохранялись и в начале XX века. В точности так, как мятежники Тайлера, русские простолюдины 9 января 1905 г. двинулись к Зимнему дворцу с царскими портретами, иконами и хоругвями, чтобы рассказать царю правду, которую от него скрывают зловредные баре. Но народ был встречен ружейными залпами.
Зато насчет лордов, сквайров и церковных сеньоров восставшие ни малейших иллюзий не питали. Повсюду, где они проходили, как пучок соломы пылали поместья и аббатства. Во всем этом была строгая система, ничего общего не имевшая с анархией. Повстанцы первым делом старательно сжигали бумаги – долговые записи, акты феодальных привилегий, документы о налогах и повинностях. Расчет был точный. Все эти документы велись не по единой системе, в каждом графстве, а то и поместье она была своя, так что восстановить потом все то, что сгорело, оказалось крайне трудно.
Все это вовсе не носило, пользуясь терминами позднейшего времени, ярко выраженного классового характера. Противостояния вилланы – дворяне не было. Все оказалось гораздо сложнее. Кого-то из светских и церковных сеньоров крестьяне убивали на месте. Слишком уж те их допекли. Некоторых лордов и аббатов, в особых притеснениях не замеченных, они всего-навсего заставляли поклясться на Библии в том, что они и дальше будут обходиться со своими крестьянами по справедливости. Правда, бумаги мужики жгли и у них.
