Как выразился герой одного романа о журналисте, написавшем разгромную статью о гениальном ученом, «это особенно вредно, потому что талантливо». Эти слова можно применить и к Шекспиру, озабоченному не показом исторической правды, а эффектными сценами, изображающими чудовище всех времен и народов. Были у него и другие побуждения.
Во всем нужно знать меру, и в искусстве тоже. Гитлер, конечно же, величайший преступник всех времен и народов, но нелепо выглядела бы пьеса, в которой фюрер в кругу своих ближайших подельников сатанински хохочет и кричит:
– Я самый плохой! Я самый злой! Я самый агрессивный! Я буду воевать с кем захочу! Я перережу всех евреев! Я загоню всех славян за Урал! Всех недочеловеков истреблю! Весь мир завоюю!
Это был бы уже перебор.
Между тем именно в таком ключе был изображен шекспировский Ричард, творивший злодейства ради них самих и увенчавший свою карьеру палача и тирана убийством юных племянников. Этот человек не имел ничего общего с горбатым демоном, вышедшим из-под пера Шекспира, заляпанным кровью с головы до ног.
Тут стоит упомянуть один немаловажный нюанс. Томас Мор был одним из честнейших и порядочных людей своего времени, что доказал и жизнью, и смертью, когда пошел на плаху, но не отрекся от собственных убеждений. Вот он никогда в жизни не взялся бы за политический заказ, «Историю Ричарда Третьего» написал исключительно по велению души.
А вот Уильям наш Шекспир, бесспорный талант и даже гений, оказался кое в чем полной противоположностью Мору. Некоторые его пьесы, в том числе и «Ричард Третий», как раз и есть чистейшей воды политический заказ, точнее, недвусмысленные попытки угодить королеве Елизавете Тюдор. Представителей этой династии Шекспир всячески возвеличивает, приписывает им невероятные достоинства и неслыханное благородство, а вот Ричарда Третьего в соответствии с политической ситуацией того времени поливает грязью.
Упрекать великого драматурга за это не стоит. Он был сыном своего времени и жил по его законам. В ту эпоху очень многие писатели и поэты, настоящие таланты, не какие-нибудь графоманы, издавали свои труды, снабдив их обширным хвалебным, да что там, льстивым предисловием, посвящением кому-то из знатных вельмож. Согласно сложившейся практике этот господин за такой почет отстегивал им неплохие денежки. Гонораров в те времена творческим людям не платили, а жить на что-то нужно было.
Актерам во времена Шекспира тоже жилось нелегко. Чтобы получить право играть, завести театр, следовало «приписаться» к какому-нибудь знатному вельможе, официально наименоваться, скажем, труппой герцога Камберленда и, подобно лакеям, носить ливреи цветов этого вельможи. Только в этом случае они получали кое-какое положение в обществе, крайне невысокое, впрочем. Ну а добиться титула «труппа его величества» было и вовсе подарком судьбы. Кстати, Англия стала первой европейской страной, в которой в 1560 г. была введена предварительная цензура пьес.
Актеры, не имевшие покровителя и поручителя в лице знатной особы или города, объявлялись бродягами, а отношение к таковым тогда было далеко не самое весьма гуманное, вплоть до клеймения, тюрьмы, а то и виселицы. Так что писать «правильно» Шекспира заставляла сама жизнь, весьма нелегкая, и не нам его упрекать. Но как бы там ни было, талант Шекспира сыграл огромную роль в создании черной легенды о Ричарде Третьем.
Но если присмотреться к реальности…
Начнем с того, что Ричард за неполных три года царствования и даже раньше, когда был регентом при малолетнем короле, сделал немало полезного для всех без исключения сословий. Прежде всего стоит сказать, что он покончил с неприглядной практикой, сохранившейся со времен Войны роз. Тогда, после очередного поворота в пользу той или иной стороны, происходили массовые конфискации земель у проигравших персон. Эти мероприятия не имели под собой никакой законной основы, просто кому-то, обладавшему на тот момент силой, эти земли приглянулись.
Это касалось не только непосредственных участников конфликта. Начался форменный разгул, как сказали бы мы сегодня, рейдерства. Было придумано и пущено в ход множество трюков и противозаконных уверток, позволявших при известной ловкости отжать поместья и у знатных лордов, и у мелких сквайров.
Ричард провел через парламент несколько актов, позволивших эти безобразия прекратить. Он установил систему, при которой всякий человек, какого бы он ни был сословия, пусть самого простого, мог получить в суде, в том числе и в самом высшем, надежную защиту своих прав. Этот король провел реформу судов, в том числе и присяжных. Мировые судьи получили право освобождать людей, арестованных, под залог. Теперь до вынесения обвинительного приговора запрещалось изымать имущество лиц, задержанных по подозрению в совершении тяжкого преступления, что широко практиковалось прежде.
