Петер взволнованно мерял шагами свой кабинет. За окном уже стемнело. Часы, стоящие на столе, показывали десять минут восьмого. После завершения заседания правления Кесслер бушевал почти два часа.
Он повернулся к Джонни Эджу. Неожиданно у Петера мелькнула мысль, и он закричал:
— Почему ты дал шанс этим чертовым дуракам, Джонни?
— Я? — Джонни изумленно открыл глаза, не веря своим ушам. — Какой шанс я им дал? Ты сам пошел на сделку с Данвером.
— Сделка, проделка! — воскликнул Петер. — Если бы ты не совал свой нос в дела студии, мы бы уже сняли все шесть картин! — Кесслер подошел к окну и выглянул на улицу. — Но нет, — горько бросил он через плечо, — тебе необходимо быть гением, всезнайкой! Марк рассказал мне, как ты заставлял его снимать одну «Объединенные, мы выстоим». — Он повернулся к Эджу, и в его глазах появился укор. — Почему ты это сделал, Джонни? Из-за денег, которые вложил в нее? Неужели это достаточная причина, чтобы рисковать делами всего «Магнума»?
Джонни не ответил. Он только сильно побледнел и схватился за стол. Его взгляд буравил Кесслера.
Петер отвернулся к окну, и его плечи внезапно поникли.
— Почему ты это сделал, Джонни? — дрожащим голосом повторил он. — Но больше всего меня обидело не это. — Петер подошел к Джонни и заглянул в лицо. Неожиданно в глазах президента компании заблестели слезы. — Все это время я искал деньги, а они были у тебя, но не для меня, а для этой картины! Если бы у меня были деньги, Джонни, и ты попросил их, я бы тебе их дал.
Всем, за исключением их самих, холодность в отношениях между Петером Кесслером и Джонни Эджем стала очевидной. Они же гордились тем, что скрывали разлад от посторонних глаз. Джейн Андерсен тоже знала о ссоре и очень тревожилась. Она боялась не за себя, ей не нравилось, что два ее старых босса ведут себя по отношению друг к другу как чужие люди.
На ее столе зазвонил телефон.
— Джейн, — сказал Петер. — Скажи Джонни, что я хочу его видеть.
Она положила трубку и почувствовала тревогу. Обычно Петер сам звонил Джонни или заходил к нему. Их кабинеты располагались по соседству. Она нажала кнопку внутренней связи.
— Да, Джейн? — Эдж мгновенно снял трубку.
— Петер хочет тебя видеть, Джонни.
— Хорошо, я зайду к нему, — раздался усталый вздох после секундной паузы.
— Джонни. — Она не дала ему положить трубку.
— Да, Джейн?
— Что между вами происходит? Поссорились?
Джонни натянуто рассмеялся и холодно ответил. Ответ предупредил Джейн Андерсен не совать нос не в свои дела.
— Что за глупости! — Он положил трубку.
Джейн медленно положила трубку. Что бы ни говорил Джонни, ей это явно не нравилось.
Эдж устало вернулся к себе. И когда только Петер перестанет твердить одно и то же? Джонни уже давно надоело выслушивать, что «Магнум» очутился в тяжелом положении из-за него. Он не мог ничего ответить, потому что обещал Дорис молчать.
Зазвонил телефон. Джонни подошел к столу и снял трубку.
— Да, Джейн?
— Тебя хочет видеть мистер Ронсен, — сообщила секретарша.
Этого тут еще не хватало, подумал Эдж.
— Пусть войдет, — сказал он и положил трубку.
В кабинет вошел Ларри Ронсен с тонкой улыбкой на губах.
— Я хотел поговорить с вами, мистер Эдж, до отъезда на побережье, — сказал он, протягивая руку.
Они обменялись рукопожатием, и Джонни удивила сила, скрывающаяся в полных пальцах толстяка.
— Я рад, что вы зашли, мистер Ронсен, — ответил он и показал на стул. — Присаживайтесь.
Ронсен сел на стул и посмотрел на Эджа.
— Наверное, вы удивлены моему приходу, мистер Эдж?
— Немного.
Ронсен наклонился вперед. За толстыми стеклами очков в черепашьей оправе плясали веселые огоньки.
— Интересно, вы ничего не хотите мне рассказать?
— О чем это? — осторожно спросил Джонни.
— О студии, — слегка улыбнулся Ларри Ронсен. — Вы же знаете, я завтра уезжаю.
Джонни Эдж улыбнулся в ответ. Ну что же, в эту игру можно поиграть и вдвоем.
— Боюсь, мне нечего вам рассказать, мистер Ронсен, — подчеркнуто вежливо сообщил Эдж. На его лице появилось бесстрастное выражение. — Я бы только хотел вас заверить, что студия находится в надежных руках. Что касается ее деятельности, то за нее отвечает Марк Кесслер, а не я, и мне кажется, он знает, что делает.
Ронсен продолжал улыбаться, но несколько секунд он просидел тихо. Затем словно очнулся ото сна.
— Может, тогда ошибки прячутся не на студии, а где-то в другом месте.
— Что вы хотите этим сказать, мистер Ронсен? — прямо спросил Джонни.
— Ларри, — улыбаясь, предложил Ронсен.
— Ларри, — согласился Эдж. — Но вы не ответили на мой вопрос.
Ронсен смотрел на Джонни Эджа, который знал о «Магнум Пикчерс» больше всех на свете, за исключением, может, одного Кесслера. Если его переманить на свою сторону, он мог бы оказаться очень полезным.
— Может, вина лежит на мистере Кесслере, — ответил Ларри, не сводя глаз с Эджа.
Но лицо Джонни оставалось бесстрастным.
— Почему вы так думаете, Ларри?
Ронсен устроился поудобнее.
— Он стареет. Если не ошибаюсь, Кесслеру уже за шестьдесят, и он превращается в настоящего старика. Так ведь?
