— Сукин сын! — взорвался Эдж. Внезапно мелькнула мысль, что их еще можно успеть задержать здесь на вокзале. — Где он?
— У меня в офисе.
— Он опять может сообщить ассоциации об изменениях в планах. — Джонни дико смотрел на агента. — Нужно его остановить!
Эдж бросился бежать, но Шарп схватил его за руку.
— Подожди минуту, Джонни. Он им ничего не может сказать.
— Почему?
— Когда он признался, я так разозлился, что вырубил его.
Джонни недоверчиво посмотрел на Сэма Шарпа, который был почти вдвое меньше Уоррена Крейга.
— Правда, Джонни, — повторил Шарп. — То есть… я толкнул его, а Джейн подставила негу, и он упал. Потом мы его связали.
— Бельевой веревкой, — добавила Джейн.
Эдж начал хохотать. Стоило посмотреть на это потрясающее зрелище. Коротышка с маленькой девушкой связывают бельевой веревкой кумира толпы.
— Джонни, можно мы поедем с тобой? — Сэм серьезно смотрел на парня. — Когда он освободится, то поднимет большой шум.
— Конечно, — с трудом выговорил Джонни сквозь взрывы хохота. — Поехали в Калифорнию. Там нам могут понадобиться телохранители.
Поезд мчался через мрак: Джонни Эдж вглядывался в окно, но видел на стекле лишь свое отражение. Дорис сонно прислонилась к нему. Шел десятый час.
Дорис пошевелилась, и он обнял девочку за плечи.
— Устала, милая?
— Нет, — сонно ответила она.
— Положи голову мне на колени. Так тебе будет удобнее, — улыбнулся Эдж.
Девочка легла. Ее глаза закрылись, как только голова коснулась коленей Джонни, губы шевелились.
— Что ты говоришь, милая? — Джонни Эдж нагнулся.
— Тебе понравится Калифорния, дядя Джонни, — прошептала девочка. — Там очень красиво.
Он улыбнулся, потому что Дорис уснула, едва успев выговорить последнее слово. Джонни поднял глаза, когда на него упала тень.
— Спит? — поинтересовался Петер Кесслер.
Эдж кивнул.
— Я так и не ответил на твой вопрос, — сказал Петер.
— Какой вопрос?
— Почему я не предупредил тебя, что пойду в синагогу. Я вспомнил о годовщине со дня смерти отца только утром, когда уже вышел из дома.
— А… — протянул Джонни. — Извини за этот дурацкий вопрос. Я тогда был очень возбужден. Извини, я не хотел обидеть тебя.
— А сейчас успокоился? — мягко улыбнулся Кесслер.
— Естественно.
— Тогда, может, снимешь ермолку? — Он снял с головы юноши маленькую черную шапочку.
— Неужели я носил ее с тех пор, как мы вышли из синагоги? — Рот Джонни раскрылся от изумления.
Петер кивнул.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— Потому что она тебе очень идет, — вновь улыбнулся Петер. — Ты в ней словно родился.
Через неделю они уже ехали на ферму Сантоса. Джонни и Петер сидели вместе с кучером. По обе стороны дороги до самого горизонта тянулись апельсиновые деревья. На перекрестке стоял указатель.
— Что там написано? — спросил Петер, по-прежнему отказывающийся носить очки.
— Голливуд, — ответил Джонни. — Здесь находится ферма Сантоса.
— Калифорния, — с отвращением пробормотал Кесслер, оглядываясь по сторонам.
Эдж с улыбкой смотрел на Петера, который тихо бурчал:
— Сценария, стоимостью в две с половиной тысячи, нет, ведущего актера, который обошелся в шесть тысяч, тоже нет. — Петер принюхался. Воздух был наполнен ароматом цветущих апельсинов. — Фу, какая гадость! — фыркнул он.
Джонни уже широко улыбался. Петер Кесслер понял, что его услышали, и тоже улыбнулся.
— Из чего я буду делать картину? — поинтересовался он, махнув рукой. — Из апельсинов?
Часы показывали почти пять. Серые краски зари медленно превращались в золотые. Я повернулся к Дорис.
— Не пора ли тебе немного поспать, милая?
Ее темно-голубые глаза смотрели на меня.
— Я не хочу спать, — ответила она, но ее усталое лицо говорило об обратном.
— Тебе необходимо отдохнуть, детка. Ты так долго не протянешь.
Дорис чуть усмехнулась и спросила слегка ироничным тоном:
— Джонни, ты устал?
Это была старая семейная шутка. Всегда, когда Петер приходил на студию, он заставал меня там. И при этом шутил: «Джонни никогда не спит».
— Немного, — улыбнулся я, — но отдыхать должна ты. Если ты упадешь от усталости, лучше никому не будет.
На ее лице расплылась улыбка, глаза потеплели.
— Хорошо, дядя Джонни, — согласилась Дорис голосом маленькой девочки. — Только ты пообещай приехать завтра.
Я крепко обнял ее.
— И завтра, и послезавтра, и всегда, если ты захочешь.
— Я никогда не хотела ничего другого, Джонни.
Я поцеловал ее. Мне понравилось, как Дорис подставила лицо для поцелуя, как ее пальцы обхватили мои уши. Ее прикосновение было легким и твердым одновременно. Мне понравилось, как лицо Дорис легко коснулось моего, понравились запах ее духов, потрескивание волос, когда я их гладил.
Она сделала шаг назад и несколько секунд смотрела на меня, затем взяла меня за руку, и мы вместе вышли в коридор. Дорис молча помогла мне надеть пальто, подождала, пока я надену шляпу. Мы подошли к двери. Я оглянулся.
— А сейчас отправляйся наверх и немного поспи, — строгим голосом произнес я.
Она рассмеялась и поцеловала меня.
— Джонни, ты просто прелесть!
— Я могу быть и плохим. — Я пытался продолжать говорить строго, но у меня не очень получалось. — И если ты…
