— Бери пальто, милая. Мы ведь не хотим опоздать на вокзал?
Во время первого показа «Войны против невинных» просмотровый зал был набит битком. После окончания картины публика молча повалила в коридор.
На просмотр пригласили избранных. Америка уже почти неделю участвовала в войне, и интерес к картине оказался огромным. В зале присутствовали репортеры из крупнейших газет и телеграфных агентств, официальные лица, крупные прокатчики и владельцы синематографов.
Сейчас все они толпились вокруг Джонни Эджа и Петера Кесслера и расхваливали их. Все считали, что картина объяснит американцам, почему не удалось избежать войны.
— Великолепный пропагандистский фильм, — сказал Петеру один из гостей. — Вы нанесли гансам удар в самое больное место.
Кесслер кивнул. Когда он смотрел «Войну против невинных», у него ныло сердце, а сейчас после этих слов Петер горько подумал: «Поздравляю, ты ведешь войну против собственного народа, против своих родственников». Он не мог говорить, тяжелая рука словно сжала сердце. Петер обрадовался, когда последний гость ушел. Эстер Кесслер, Дорис, Джо, Джонни и Петер вошли в относительно тихий кабинет Эджа. Кесслер присел.
Никто не разговаривал, все виновато смотрели друг на друга. В воздухе повисло почти осязаемое напряжение, которое каждый объяснял по-своему.
— У тебя нет шнапса или еще чего-нибудь в этом роде, Джонни? — прервал молчание Петер. — Я что-то устал.
Эдж молча вытащил из стола бутылку и несколько бумажных стаканчиков. Он разлил виски и передал стаканчики Джо и Петеру. Затем поднял свой и сказал:
— За победу!
Мужчины выпили, и виски развязало язык Джо.
— Я снял ужасную картину и, несмотря на это, после просмотра сам готов записаться в армию.
Петер молчал. Он взял со стола Джонни несколько контрактов на «Войну против невинных» и рассеянно посмотрел на них. Затем выронил, словно они жгли пальцы.
«Эта картина еще принесет деньги», — горько подумал он.
Эстер понимала чувства мужа. Она молча подошла к Петеру, который благодарно посмотрел на нее. Они понимали друг друга с одного взгляда.
— Кем меня замените? — нарушил тишину громкий вопрос Джонни.
Все испуганно посмотрели на него. На его губах играла улыбка, но глаза оставались серьезными.
— Что ты хочешь этим сказать? — Неожиданно у Кесслера появился немецкий акцент.
— То, что сказал. — Джонни Эдж внимательно посмотрел на друга. — Я собираюсь завтра записаться в армию.
— Нет! — сорвался с губ Дорис крик боли.
Эстер посмотрела на дочь и замерла от изумления. Лицо Дорис побледнело, стало почти пепельного оттенка. «Как же я не заметила этого раньше?» — молча упрекнула себя Эстер Кесслер. Сейчас многие слова и поступки Дорис неожиданно обрели смысл. Она подошла к дочери и взяла за руку. Рука девушки дрожала.
Мужчины не обратили на женщин никакого внимания.
— Вот черт! — выругался Джо Тернер. — Я с тобой!
Петер смотрел то на одного, то на другого. «Ну вот, дожил, — думал он. — Люди, которых я люблю, отправляются на войну против моих братьев». Он встал.
— Неужели это необходимо? — спросил Петер вслух.
— А что мне еще остается делать? — ответил Джонни, странно посмотрев на Кесслера. — В конце концов это моя родина.
Петер увидел лицо Джонни, и его охватила обида. «Неужели он сомневается в моей преданности Америке?» — подумал Кесслер. Он через силу улыбнулся.
— Ну что же, идите, если должны, — тяжело вздохнул он. — И не беспокойтесь о нас. Будьте только осторожнее. Вы оба нам нужны.
Он пожал руку Джонни, перегнувшись через стол.
— Я знал, что ты поймешь, — обрадовался Эдж.
Из глаз Дорис потекли слезы, которые остановил шепот матери. Девушка еще долго потом слышала его.
— Никогда ни перед кем не плачь, liebe kind, — сочувственно прошептала Эстер.
Джонни посмотрел на стол. Он уже подписал последний контракт, закончил все дела. Поставил ручку в письменный прибор и посмотрел на Петера.
— Ну вот и все. Есть еще вопросы?
— Нет, все ясно, — покачал головой Петер Кесслер.
— Если что-нибудь будет непонятно, — сказал Эдж, вставая, — спроси Джейн. Она здесь все знает. — Он улыбнулся Джейн Андерсен.
Та улыбнулась в ответ и, слегка дразня, сказала:
— Как-нибудь попытаемся прожить без тебя, босс.
— Не дразни меня, Джейни. Я и так знаю, что управитесь, — улыбнулся Джонни, вытащил часы и посмотрел на них. — Черт! Надо спешить. Я обещал Джо прийти в пункт вербовки к трем.
Он снял с вешалки шляпу, надел и вернулся к Петеру. Протянул руку.
— Пока, Петер. Увидимся после заварушки.
Несколько секунд они крепко сжимали руки, затем Джонни подошел к столу Джейн и взъерошил ей волосы.
— Пока, крошка.
Она встала и быстро поцеловала Эджа.
— Пока, босс, — хриплым голосом произнесла Джейн. — Будь осторожен.
— Конечно, — сказал Джонни Эдж и вышел из комнаты.
Петер и Джейн посмотрели друг на друга.
— Я… я, наверное, сейчас разревусь, — тихо сказала девушка.
Кесслер достал платок и шумно высморкался.
— Реви. Кто тебе запрещает?
Джонни остановился перед зданием «Магнум Пикчерс» и закурил.
— Джонни! Джонни! — донесся крик. К нему бежала Дорис Кесслер.
