Джонни Эдж лег и прикрыл ладонями глаза от солнца. Однако перед ним все еще стояла черная фигурка, выбирающаяся из горящего аэроплана. Джонни отнял ладони от глаз и посмотрел на небо. «Фоккеры» кружились над местом, где упал «спад». Через некоторое время они направились к немецким позициям. Небо опустело и вновь стало чистым и синим. Эдж опять ощутил жгучее солнце, и его охватила усталость.
— Подъем! — раздалась команда сержанта.
Джонни устало встал на ноги. Джо потуже зашнуровывал ботинки, а Рокко надевал ранец.
Когда колонна вступила в маленький французский городок, уже наступил вечер. На улицы высыпали горожане, которые невозмутимо наблюдали за солдатами. Некоторые из них держали звездно-полосатые флажки.
Американцы шли, автоматически переставляя ноги и глядя прямо вперед. Солдаты слишком устали, чтобы радоваться встрече, а местные жители в свою очередь были слишком осторожны, чтобы восторгаться. И те, и другие знали кое-что друг о друге, они даже чувствовали теплоту и симпатию друг к другу, но слишком устали и осторожничали для бурного проявления чувств.
Только Джо Тернер радовался, как ребенок. Как только они вступили в городок, он ожил. Разглядывал горожан, улыбался девушкам.
— Дамы, — смеялся он, толкая локтем Джонни. — Смотри, какие славненькие попадаются!
Эдж молча переставлял ноги. Он даже не поднимал голову, когда к нему обращался Джо. Джонни думал о последнем письме от Дорис. Она писала, что актеры очень многое делают для военных займов. Мэри Пикфорд, Дуг Фэрбенкс и остальные звезды разъезжали по Штатам и продавали облигации. Другие посещали военные госпитали. Женщины скручивали бинты. Петер снимал и короткометражные и полнометражные картины по заказу правительства. Бизнес процветал. Повсюду открывались новые синематографы. Из Голливуда по всему свету расходились картины. В Англии и остальной Европе из-за войны киностудии закрывались, поэтому американские картины везде встречали восторженный прием и их с нетерпением ждали. Марк за последний год здорово вырос. Он уже закончил среднюю школу, и папа послал его в военное училище. Петер надеялся, что когда сын достигнет призывного возраста, война закончится. На студии построили два новых павильона, и сейчас «Магнум Пикчерс» являлась одной из самых больших киностудий в Голливуде. Эдисон недавно продемонстрировал звуковое устройство — цилиндр, связанный с кинопленкой и синхронно двигающийся с ней. Папа присутствовал на демонстрации, но все решили, что у этого изобретения нет будущего.
Джонни молча выругался. Надо же — отсутствовать в такое время! Все там посходили с ума. Неужели они не понимают, что если кино озвучить, оно станет вровень со сценой? Жаль, что он не видел машину Эдисона.
Колонна вышла на большую, пустынную, мощенную булыжником площадь. Солдаты сбросили ранцы и поставили ружья на землю. С севера доносилась тихая канонада, напоминающая отдаленные раскаты грома.
Джонни Эдж опирался рукой на ружье и чувствовал, как от взрывов содрогается земля. Он молча ждал. Интересно, думал Эдж, погонят их дальше или оставят на ночь здесь?
К капитану подбежал маленький француз. Несколько минут они быстро разговаривали, затем капитан объявил:
— Заночуем здесь. В четыре утра выступаем. Каждому взводу укажут место для ночлега. Постарайтесь выспаться как следует. Не думаю, что в следующие несколько недель мы увидим кровать.
Он отвернулся и ушел с французом.
— Пошли они! — едва шевеля губами, прошептал Джо Тернер. — Я собираюсь найти себе даму.
— Черта с два! — откликнулся Рокко. — Мы отправляемся не на пикник. Предстоит серьезное дело.
— Я это уже слышал! — усмехнулся Джо. — Мы промаршируем туда, а потом попремся еще куда-нибудь. Это война не против Германии, а против моих ног.
— Заткнитесь, вы! — яростно прошептал Джонни, увидев приближающегося лейтенанта. — Летеха идет.
Лейтенант подозвал Рокко и что-то быстро ему сказал. Он передал капралу полоску бумаги и направился к следующему взводу.
Через несколько минут они уже шли по тихой улице. Остановившись около небольшого серого дома, Рокко постучал в дверь. Из дома что-то спросили по-французски.
— Мы американские солдаты, — объявил капрал.
Дверь открылась, и на улицу выглянул высокий мужчина с черной бородой. За его спиной горел свет. Он широко развел руками.
— Американцы! Входите, входите.
Они вошли в дом.
— Мари! — позвал хозяин, закрывая за ними дверь.
Последовал быстрый обмен репликами по-французски, из которого американцы ничего не поняли.
Солдаты стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу. Рокко снял каску, и остальные последовали его примеру. В комнату вошла девушка с большими бутылками вина.
Джо с довольным видом огляделся по сторонам.
— Я знал, что все устроится, и мы отдохнем на славу перед боем, — пропел он.
— Устроить, — улыбнулся француз. — Да, устроить.
Он открыл бутылку и разлил вино. Торжественно раздал стаканы и поднял свой.
— Vive l’Amerique![17]
Все осушили стаканы. Хозяин вновь налил вина и стал чего-то ждать. Джонни первым понял, чего он ждет, улыбнулся и провозгласил тост:
— Vive la France![18]
