Джонни взял с маленького прикроватного столика сигареты. Закурил и глубоко затянулся, ожидая, когда музыка заиграет вновь.
Из-за окна донеслись звуки голосов. Мужские и женские голоса плавно плыли в легком ветерке. Прекрасные слова, мягкие, нежные и немного грубоватые.
— Пока, сестренка. Если бы вы не были лейтенантом, и бы вас поцеловал!
В ответ раздался теплый смех.
— Отправляйся домой, солдат, только следи за рукой. Не забывай, что сказал доктор.
Другие голоса, на этот раз мужские.
— Я мог уложить ее, дружище. Честное слово! Но ей нужно было идти, и я остался с носом!
— Они дают только офицерам.
— Я буду скучать по вас, — произнес первый голос.
— И я по тебе, — ответила женщина.
— Можно мне как-нибудь навестить вас?
— Для чего, солдат? — ответила она после небольшой паузы. — Ты ведь едешь домой.
Постепенно голоса стихли. Затем тишину нарушил шум мотора.
Свободная рука Джонни Эджа сжала край простыни. Опять, опять эта музыка ударила его, как океанская волна. Она швыряла и переворачивала его до тех пор, пока он не начал тонуть. Эту громкую металлическую музыку специально написали для того, чтобы мучить его.
— Когда Джонни вернется домой, тра-ля, тра-ля…
Эдж прижал к ушам ладони, чтобы не слышать, но громкая музыка просачивалась сквозь пальцы. Он услышал звук переключения скоростей, последние прощания, а над всем этим гремела пульсирующая музыка.
Наконец она стихла, и Джонни убрал руки от ушей. От пота, бегущего по лицу, намокли ладони. Он положил сигарету в пепельницу и вытер ладони о простыню.
Напряжение медленно начало отступать, ресницы опустились, почти закрылись, дыхание замедлилось. Он устал, и скоро пришел сон.
Грохот тарелок на подносе разбудил его. Как только открылись глаза, Джонни Эдж потянулся к сигаретам, но спичку зажечь на успел — чья-то рука уже поднесла горящую спичку.
Не глядя вверх, он глубоко затянулся.
— Спасибо, Рок, — поблагодарил Эдж.
— Я принес обед, Джонни. Хочешь встать и поесть? — Голос Саволда был таким же твердым, как его рука.
Взгляд Джонни машинально нашел костыли, стоящие у изножья кровати. Они постоянно напоминали ему о том, кем он стал.
— Нет, — покачал головой Джонни Эдж.
Он приподнялся на руках, и Рокко поправил подушку, чтобы Джонни мог сидеть. Саволд поставил поднос на кровать. Эдж посмотрел вниз на ноги и отвернулся.
— Я не голоден.
Рокко придвинул к кровати стул, сел и посмотрел на Эджа. Затем закурил и медленно выпустил дым череву ноздри.
— Никак не могу тебя понять, Джонни, — спокойно сказал он.
Джонни Эдж молчал.
— Ты должен быть настоящим героем, а ты боишься встать с кровати, — так же спокойно продолжил он. — Ты человек, который один бросился на немецкий пулемет, тебе повесили медаль. Даже две — нашу и французскую. — В голосе Саволда слышалось спокойное удивление. — И тем не менее ты не встаешь с кровати.
Джонни Эдж произнес непечатное слово, повернулся и посмотрел в непроницаемое лицо Рокко.
— Пусть делают со своими чертовыми медалями, что хотят. Они дали ее и Джо, но ему сейчас от нее нет никакой пользы. Сколько раз мне тебе говорить, что я был не один! Если бы я знал, что произойдет, я бы никогда не пошел туда. Я вовсе не хотел быть героем!
Рокко не ответил, и они молча дымили сигаретами. Джонни первым нарушил молчание. Он показал на семь пустых кроватей в палате.
— Когда прибывает новая партия?
Рокко Саволд тоже посмотрел на кровати, затем повернулся к Эджу.
— Завтра утром. До завтрашнего утра это твоя личная палата. — Он задумчиво посмотрел на Джонни. — В чем дело, Джонни? Скучаешь?
Эдж ничего не ответил.
Саволд встал, отодвинул стул и посмотрел на товарища сверху вниз. Сочувствие на лице однако не передалось голосу, который оставался равнодушным.
— Если бы ты захотел, ты бы мог уехать с ними, Джонни.
Лицо Джонни Эджа превратилось в маску. Он ответил таким же равнодушным голосом:
— Мне нравится, как здесь ухаживают за больными, Рок. Думаю, я останусь еще.
— Это транзитный отель, Джонни, — медленно улыбнулся Рокко Саволд. — По-моему, это не место, где стоит задерживаться.
Джонни потушил сигарету в пепельнице, посмотрел на Рокко и горько сказал:
— Можешь позволить себе думать, что хочешь, Рок. Никто не заставляет тебя оставаться. Но если ты здесь торчишь, держи свои мысли при себе.
Саволд молча поставил поднос на маленькую тележку, отвез ее к двери, вернулся к кровати и повернулся к Джонни, взяв костыли.
— Здесь лежат ребята, которые считают себя счастливыми, что могут пользоваться ими. Подумай, Джонни. Ты не можешь всю жизнь пролежать в кровати.
Джонни Эдж отвернулся к стене.
Рокко подождал несколько секунд. Внутри клокотали слезы. Это началось с того дня, когда он нашел Джонни, лежащего в маленьком окопе рядом с пулеметом.
В нескольких ярдах лежал Джо, а рядом с пулеметом — три мертвых немца. Джонни Эдж постоянно твердил в бреду:
— Моя нога, о моя нога! Эти гады навтыкали в нее миллион иголок!
