Виктор предложил присутствующим подвезти каждого до дома, поскольку холодная погода и сильный ветер не представляли комфорта для движения пешком. Все с благодарностью согласились, и он последовательно доставил к месту жительства сперва Александра Яковлевича, затем Сашу и Инну, после чего взял курс на свой посёлок. Поставив автомобиль на стоянку в гараже, Виктор поднялся в свой кабинет, где на его столе уже лежали разложенные Людой предназначенные ему документы, среди которых была телефонограмма из райкома, где предписывалось седьмого ноября не организовывать праздничной демонстрации в посёлке ввиду холодной погоды, а вместо этого обеспечить перевозку людей в райцентр для их участия в праздничных мероприятиях всего района. Он наложил резолюцию парторгу для исполнения, ясно понимая, что желающих поехать на демонстрацию в райцентр будет немного, если только кто-то захочет купить там что-то из бытового дефицита, выставляемого на продажу только по таким случаям. Маршрутные автобусы до райцентра ездили по расписанию, так что организовывать дополнительные рейсы не было необходимости. В праздничные дни погода ещё больше ухудшилась. К холодному ветру добавился снег, переходящий в дождь и обратное такое явление. По телевидению и радио шли передачи, восхваляющие Леонида Ильича Брежнева в программе подготовки к приближающемуся его 75-летию. В передачах западных радиостанций звучали ироничные, а иногда и насмешливые отзывы о состоянии престарелого руководителя государства. И то и другое неинтересно было как смотреть, так и слушать. После праздника поступило указание из райкома организовать коллективный просмотр в местном клубе фильма «Повесть о коммунисте». Сеанс назначался на время после окончания рабочей смены. За счёт профсоюза пришлось выкупить требуемое количество билетов с последующим предъявлением их инструктору райкома в качестве доказательства факта просмотра фильма. Хорошо, что фактическую посещаемость клуба никто не контролировал, и фильм демонстрировался при практически пустом зале. Ещё одним издевательством над людьми была добровольно-принудительная подписная кампания, особенно на газету «Правда». Понимая бесполезность сопротивления партийному напору, люди оформляли подписку – если получалось, то только на первый квартал – в надежде, что до конца года по этому вопросу к ним приставать не будут, и это иногда получалось. Доставка газет шла под жёстким контролем, но прочтение того, что там было напечатано, не контролировалось. Люди получали газеты, но далеко не многие их читали.
В середине ноября ненадолго потеплело, но к началу декабря на земле установился толстый снеговой покров, сопровождаемый усилением морозов. На дорогах вновь появилась снегоочистительная техника, формирующая снежные брустверы на обочинах. В один из таких коротких декабрьских дней Люда зашла в кабинет Виктора с сообщением, что ему кто-то звонит из Липецкой области. Сняв трубку, он услышал женский голос:
– Виктор, это Рая, я звоню тебе по просьбе твоей бывшей жены Лизы. Она тяжело больна и не надеется на выздоровление, отчего просит тебя приехать, чтобы проститься.
– Я удивлён, что она меня помнит.
– Не держи зла, она очень даже тебя помнит.
– Что у неё за болезнь?
– После смерти Юли она два года держалась, а теперь выяснилось, что онкология.
– Один только вопрос – пустит ли меня на порог её мать?
– Тётя Фрося рядом со мной стоит, передаю ей трубку.
– Виктор, не держи зла, приезжай.
– Хорошо. В ближайшие выходные заеду.
Напоминания о прошлом не всегда порождают радостные мысли. Когда-то он считал Лизу самым дорогим существом, ради которого мог пойти на многие жертвы, но, как потом выяснилось, не на то, чтобы бросить аспирантуру и жить под начальством её матери. Возникшая инверсия чувств, когда он звонил ей из Москвы и просил приехать, а она в ответ бросила трубку, резко поменяла знак любви с плюса на минус. Теперь он понимает, что у женщин бывает послеродовой синдром, влекущий за собой неадекватные поступки, которые с позиций прожитого времени могут оцениваться как малозначимый конфликт, не представляющий угрозы для супружеской жизни. Однако возникшая тогда вспышка ненависти, когда из его стипендии стали вычитаться алименты, предопределила установку некоторых констант в его поведении, исключающих какие-либо движения в сторону возобновления семейных отношений. Тогда на кладбище он понимал её состояние, и в её кратковременном взгляде ему показалось чувство вины, что не уберегла дочь, но за это он её не осуждал, так как в этом просматривал и какую-то долю своей вины. Он осуждал её за то, что, будучи его женой, она предпочла быть со своей матерью, а не с ним. Эти давно установленные в своём сознании константы он перемещать не собирался, несмотря на часто употребляемые тезисы типа «Ты же мужчина и должен уступить женщине». Такие положения хорошо соблюдать, когда у мужчины и женщины есть взаимное уважение, но не в том случае, когда кто-то, чаще женщина, начинает спекулировать своим статусом.