Закончились рабочие дни текущей недели, наступили последние выходные из числа дней, оставшихся до отъезда Виктора. Как и было обещано Машеньке, в субботу он дал ей порулить машиной по посёлку и немного по лесу, вызвав её безмерно счастливое состояние. По ходу дела он спросил, не ругают ли её родители. Она ответила, что в прошлую субботу мама начала её ругать за маникюр, но потом, в воскресенье, стала добрее и сказала, что её ноготки выглядят очень красиво. Папа тоже сказал, что с маникюром она красиво выглядит, и сейчас в новом доме он готовит для неё отдельную комнату. Для Виктора было понятно, что вторгаться в эту семью никоим образом нельзя, однако вставал вопрос, как поступить с застоявшейся женщиной – удовлетворить её потребность или оттолкнуть в поддержание морали и заставить мучиться. Естественно, никакой инициативы в этом вопросе он проявлять не собирался. Его даже тяготила мысль о том, что ночью в окно может быть опять брошен камушек. В подтверждение этой мысли около часа ночи такой камушек всё же прозвучал. Как и раньше, он впустил Клаву через пожарный отсек. Каждый из них понимал, что эта их встреча последняя и что через неделю его здесь не будет. Клава называла себя беспутной бабой, просила, если он может, не осуждать и по возможности понять её стремление снять тяжесть с области малого таза. Виктору сложно было понять такие особенности организма женщины в возрасте за тридцать. В какой-то мере он сожалел, что возобновил с ней отношения, и сочувствовал, что муж не может – или не заинтересован – дать то, что ей от него нужно, и она вынуждена терпеть дискомфорт и искать такое на стороне. Во время очередной паузы она ему сказала:
– Какая же Людка дура, что бросила тебя. Ты о ней не жалеешь?
– Нет, как-то быстро всё обнулилось и возникло желание ей изменить.
– Что ты и делаешь. И я тоже, беспутная баба. Не осуждай меня, сможешь?
– Я не судья. И ты не казни себя, всё это нормальными людьми понимаемо.
– Если она вернётся к тебе, ты её простишь?
– Нет, это крайне маловероятно.
– А обо мне плохо думать не будешь?
– Нет. Запомни, что ты хорошая современная женщина. И выкинь из головы всякие дурные мысли. Ты мне очень приятна. Только один вопрос – забеременеть не боишься?
– Нисколько. Если такое будет, даже обрадуюсь.
– Тогда тебе надо будет помогать. Сообщишь адрес?
– Сообщу, но ты его уже знаешь.
Она немного успокоилась и пробыла у него до начала рассвета, тихо возвратившись домой, когда все там спали. Воскресенье прошло в монотонности текущих дел, и вечером Клава уехала с дочерью в райцентр к новому месту жительства.
В наступивший понедельник Виктор принял участие в проводимой новым директором планёрке, после чего сдал на склад числящийся за ним фотоаппарат с принадлежностями и начал собирать подписи на обходном листе. В последующие дни он съездил в город, закрыл счёт в сберкассе и перевёл имеющиеся там деньги на аккредитив, чтобы не возить с собой много наличности. На обратном пути в райцентре он заехал в военкомат, чтобы сняться с воинского учёта, а также в ГАИ, чтобы снять с учёта свой автомобиль, получив на него транзитные номера.
Незаметно подошёл последний день его работы. С раннего утра он подогнал ко входу в общежитие свой автомобиль и загрузил туда все свои вещи, после чего сдал коменданту комнату в комплекте с выданными ему когда-то ключами. На прощание Евдокия Федоровна обняла его и заверила, что, если он ещё когда-нибудь сюда приедет, для него здесь всегда найдётся место. После загрузки автомобиля Виктор перегнал его на стоянку в гараже и, сдав в бухгалтерию обходной лист, возвратился в пока ещё свой кабинет, чтобы там тоже собрать личные вещи и перенести их в машину. В отделе кадров Алевтина Егоровна выдала ему трудовую книжку с отметкой об увольнении на текущую дату. Далее ему оставалось только ждать окончательного расчёта. В столовой он пообедал в общем зале, чем вызвал уважительные взгляды работников и неодобрительный взгляд нового директора, который отругал Анну Петровну за то, что одна из разогнанных им ранее кошек снова вернулась на кухню и при виде его забилась в какой-то дальний угол. Теперь Анне Петровне надо было брать её на руки, чтобы снова отнести домой. На прощание она вручила Виктору свёрток с бутербродами, чтобы не голодать в дороге. После обеда он вернулся в кабинет и стал ждать сигнала из бухгалтерии на окончательный расчёт. Где-то за полчаса до окончания рабочей смены к нему зашла новая кассирша Таня, принёсшая ему ведомость и причитающуюся денежную наличность. Обычно словоохотливая женщина, она молчала, но всё же, уходя, задала ему вопрос:
– Что же вы нас теперь покидаете?
– Что поделаешь, кто-то кого-то всегда покидает, а жить дальше надо. Поработаете теперь с новым директором.
– Он плохой человек – курит, матом ругается и людей унижает.
– Он же из партийной номенклатуры.
– Куда же вы теперь едете?
– Пока в свой родной город, к родителям. Другого места жительства у меня нет.