Они дошли до дома Клавы, Виктор обнял её и немного притянул к себе. Она обняла его и крепко поцеловала. Поцелуй был затяжным; их губы разъединились, она отпрянула от него и быстро убежала. Он немного постоял и пошёл в общежитие. Возвратившись в свою комнату, он снова занял голову мыслями об отзыве на диссертацию. Неожиданно по стеклу в окне ударил какой-то камушек. Виктор погасил свет и глянул на улицу. Там стояла Клава. Он прошёл через пожарную лестницу и пригласил её в свою комнату, плотно закрыв все двери. Она попросила погасить свет.
Существующая мораль обычно без проблем касается первых трёх человеческих потребностей в виде еды, очистки организма и сна, но весьма стеснённо допускает наличие четвёртой жизненно сопутствующей потребности, связанной с продолжением рода и сопровождаемой выработкой гормонов типа адреналина, эндорфина и дофамина, соответственно формирующих чувства удовлетворения, счастья и влюблённости. В данном случае они оба понимали губительность длительного воздержания и сознавали возможные последствия, то есть знали, на что шли.
Клава полностью разделась и легла в постель. Она чутко реагировала на массаж её эрогенных зон с возрастанием амплитуды вибраций своего тела. Виктор уже не был тем наивным мальчиком, каким он был при первой брачной ночи со своей бывшей женой; чтение морально запрещаемой литературы, а также общение с более опытными женщинами его кое-чему научили. Судя по всему, у Клавы опыт был намного меньший. Продолжая ласкать её эрогенные зоны и чувственно-активные точки, он ощутил появление небольшой испарины на её теле, свидетельствующей о том, что её кульминационный момент достигнут и он может реализовывать то, что уже нужно только ему. Средства контрацепции у него были, вероятность так называемого залёта отпадала. Какое-то время они пребывали в заторможенном состоянии приятного контакта взаимного ощущения, когда как можно дольше не хочется шевелиться. Наконец она спросила:
– Что это со мной было?
– То, что должно было быть с нормальной хорошей женщиной.
– Я как в какую-то яму провалилась и чуть сознание не потеряла.
– Правильно, это подтверждает, что ты полноценная жизнеспособная женщина.
– Ты не будешь думать обо мне плохо?
– Нисколько, ты нормальная естественная красивая женщина.
– Мне так легко после тебя стало.
– Правильно, – длительное воздержание никому пользы не приносит.
– А тебе как?
– То же самое, ты сняла у меня тяжесть внизу живота, мне очень приятно.
– Я сейчас приду, ты отвернёшься?
– Если ты этого хочешь, но тогда я не увижу, какая ты красивая.
– Ну я стесняюсь.
– Чего стесняешься, своей красоты? Что в природе естественно – то красиво, и пренебрежением красоты своего тела женщина себя угнетает. Да и что я увижу в полумраке?
Она прошла в отсек с удобствами, вернулась, легла на прежнее место. Снова были ласки, дрожь в теле – всё, что нужно людям, чувствующим взаимное влечение и осознающим отсутствие каких-либо тормозящих ограничений. С наступлением позднего зимнего утра они ощутили проявление первой биологической потребности в виде необходимости утолить чувство голода. У Виктора был небольшой автомобильный холодильник, который можно было через преобразователь подключать к сети 220 Вольт. Там он хранил кое-что из продуктов, так что обеспечить завтрак проблемы не представляло. После завтрака они ещё были какое-то время вместе, но ближе к середине дня Клава помрачнела, осознав, что ей надо идти домой, где предстоит разговор с матерью и что-то надо сказать дочери. Виктор достал из холодильника небольшую шоколадку, которую попросил передать ребёнку. Провожая Клаву через дверь пожарной лестницы, он сказал, что будет её ждать, если у неё возникнет возможность и желание прийти к нему снова.
Вернувшись в комнату, он долго смотрел в окно, наблюдая, как она удалялась, как ему показалось, другой походкой. Он и сам ощутил в себе некоторые изменения, прежде всего касательно взглядов на содержание диссертации и текста отзыва с уменьшением доли агрессивности в оценке сделанных там ошибок. К концу дня в воскресенье он пришёл к выводу, что его отзыв и предложения по изменениям в диссертации полностью готовы. Всё время после ухода Клавы он мало надеялся, но непроизвольно ожидал звука удара камешка по стеклу, однако его не было. Наконец, когда полностью стемнело и на улице никого не было, такой звук раздался. В темпе он пробежал через пожарную лестницу и открыл ей дверь. Клава принесла ему кое-что из домашних продуктов. Снова повторилась череда прекрасных моментов взаимного наслаждения, которые могли понять только они двое, желающие отодвигать необходимость момента финала как можно дальше. Где-то за полночь Клава ушла, благодаря Виктора за всё хорошее и с надеждой на новую встречу, как только у неё появится возможность.