С начала следующей недели по договору с политехническим институтом должна начаться четырёхнедельная производственная практика студентов. Это позволяло некоторым работникам уйти в отпуск в расчёте, что их места займут студенты. Часть студентов была размещена в общежитии, но кое-кто из них предпочёл каждый день ездить на работу из города. Руководителем практики от института был ассистент с кафедры, где работал Александр, а руководство практикой от предприятия Виктор поручил механику по ремонту, которому за такую работу полагалась небольшая доплата от института. Прохождение практики не прибавило особых хлопот, по её окончании работавшие студенты получили зарплаты, все остались довольны возможностью получить дополнительный заработок.
Однажды Виктору позвонила бывшая студентка – теперь уже выпускница – Наташа и спросила, будет ли он на месте в течение часа. Услышав, что он не собирается никуда уходить, она попросила разрешения к нему приехать. Он не придал этому большого значения, но вскоре в его кабинет она зашла вместе со своим отцом.
– Виктор Константинович, познакомьтесь – это мой папа, Егор Иванович.
– Проходите, садитесь.
Егор Иванович выразил Виктору массу благодарностей за то, что он защитил его дочь от «агрессивной бабы», как он выразился, объяснил, что занимается пчеловодством, и попросил в качестве благодарности принять от них банку мёда. Виктор поблагодарил их за такой подарок и насколько мог объяснил, что такие ситуации – это жизненное явление, и, конечно, Наташе придётся приобретать соответствующий опыт по их преодолению. Он поинтересовался, где собирается Наташа работать, и упомянул, что, если у неё будет соответствующее желание, она, как обладательница красного диплома, может продолжить учиться в аспирантуре. Они ещё обсудили некоторые жизненные проблемы, далее он проводил их до их машины, после чего они уехали в радостном расположении. Мёд оказался необыкновенно вкусным. После принятия его малыми дозами Виктор почувствовал некоторую прибавку сил и улучшение хода своих мыслей.
В августе напряжённый ритм не уменьшился, поскольку часть работников возвратилась из отпуска, но другая часть ушла в отпуск, а подспорья в виде студентов не было. Клава тоже взяла отпуск, её стала замещать Таня. Виктор вспомнил, что и у него есть такое же законное право на очередной отпуск, поскольку имеет более чем годовой стаж работы на данном предприятии. Однако предпосылок для того, чтобы куда-то уехать и отдохнуть, он не видел, так как дел по написанию той самой чужой диссертации было достаточно. В один из ясных солнечных августовских дней в его кабинет вбежала взволнованная Клава и чуть не упала перед ним на колени.
– Помоги, если можешь. Наверное, Божья кара на меня сошла…
– Объясни, в чём дело.
– Дочка заболела, совсем угасает.
В спешном порядке он попросил Катю замкнуть его кабинет, спустился с Клавой во двор гаража, усадил её в «москвич» и погнал машину к её дому. Клава вбежала в комнату, Виктор прошёл за ней. В комнате у стены на табуретке сидел её муж Степан, за небольшим столиком сидела женщина в медицинском халате и что-то писала. В глубине комнаты стояла кроватка с лежащей на ней дочкой Клавы. Виктор подошёл к столику, прочитал содержание выписанного рецепта.
– Вы что – хотите ребёнку дать такую дозу антибиотика?
– Да, другого пути нет. Температура 37,8.
– А кандидоза не боитесь?
– Что делать – воспаление купировать надо.
– И посадить печень?
– Вы врач? Что-нибудь в медицине понимаете?
– Кое-что.
Он подошёл к детской кроватке, взял свободную табуретку, сел на неё рядом. Несколько секунд смотрел на девочку, затем провёл над ней рукой. Девочка открыла глаза. Спустя некоторую паузу, он заговорил:
– Как тебя зовут?
– Машенька.
– А лет тебе сколько?
– Четыре годика.
– Что у тебя болит?
– Животик.
Одну руку он держал возле её головы, другой медленно провёл над её животом.
– Что чувствуешь?
– Тепло, мне приятно. Дядя, не убирай руку, мне лучше.
– Это хорошо, а под моей рукой что чувствуешь?
– Тепло, и боль уходит.
Он стряхнул руки, затем несколько раз провёл ими вдоль туловища, погрел рукой правую сторону, потом несколько раз приближал и отдалял руки от живота, затем как бы что-то отводил в сторону. Девочка оживилась, лицо стало влажным. Клава хотела подойти, но Виктор резким жестом руки остановил её. Наконец, дочка заговорила:
– Мама, я кушать хочу, дай мне стакан молока и кусочек чёрного хлеба с маслом.
Клава глянула на Виктора, он кивнул головой. Машенька попила молоко с хлебом, возвратила стакан и, ровно дыша, повернулась чуть набок и уснула. Все сидели молча, наблюдая за происходящим. Виктор ещё раз стряхнул руки, несколько раз провёл ими над животом Машеньки, подержался несколько секунд за металлическую дужку кровати, затем повернулся к трём сидящим взрослым и медленно, с чередованием слов и пауз, заговорил каким-то другим, совершенно не свойственным ему, почти рычащим голосом: